Дмитрий Петров - Холодная ярость

– Чудак ты, – задумчиво произнес вдруг Владимир, глядя на стремительно летящие навстречу машине огни городского центра. – Сам же понимаешь, что снимать такие фильмы – преступление, что эти люди преступники. И в то же время сам у них эту гадость покупаешь. Где же логика в твоих поступках? Говоришь, что честный человек, а сам покупаешь у преступников их товар. Тем самым способствуешь их бизнесу.

Обогнав слева трамвай и с визгом промчавшись по рельсам, Поликарпов засмеялся.

– Это ты чудак, – ответил он. – При чем тут логика? Конечно, я знаю, что делать такие вещи с детьми – преступление. Знаю, что люди, которые это делают, – негодяи. Поэтому я охотно сдам их, пускай сидят, они это заслужили. Но смотреть эти фильмы мне лично необходимо. Именно потому что я не хочу этого делать в реальности. Ты как снимаешь напряжение?

– Ну, выпить могу, – признался слегка обескураженный ответом Вербин. – Спортом еще можно заняться. Всякие там тренажерные залы…

– Не знаю, как у тебя обстоит дело с тренажерными залами и с выпивкой, – сказал Поликарпов, – а для меня единственный способ снять напряжение – это посмотреть такой вот фильмик. Понимаешь? Если напряжение не снимать, я за себя не ручаюсь. И когда я вижу такой фильм, то мне уже наплевать, какие преступники его сняли.

– Вот здесь, – сказала Марина, увидев поворот возле своего дома. – Дальше не надо, тут я сама дойду. Спасибо, – выдавила она из себя, еле сдерживая вновь возникшую в сердце холодную ярость. Она обрадовалась, когда Вербин решил отпустить его, но все же… С одной стороны – чудовище, пе-дофил, страшилка для нормальных людей. С другой стороны – несчастный человек с постыдным извращением.

– Я выйду с тобой, провожу, – сказал Вербин, помрачневший после объяснений Поликарпова, и тоже вылез из машины.

– А что мне сказать Римме? – вдруг спросил Андрей.

– Скажи, что хочешь, – отозвался Вербин и отвернулся.

– А ты что скажешь?

– Я не говорю дома о своих служебных делах, – ответил Владимир, не глядя на сидящего за рулем. Повисла короткая пауза, после чего из салона машины донесся тихий смешок, и Поликарпов неуверенно произнес:

– Слушай, а ты неплохой мужик.

– Все, пока, холодно на улице. – Вербин захлопнул дверцу и взял Марину под руку:

– Пойдем, покажешь заодно, где тут твой дом. Сын-то заждался, небось. Или спит уже?

– Вот здесь я и живу, – сказала Марина, останавливаясь у своего подъезда и закидывая голову кверху, чтобы разглядеть, горит ли свет в окнах.

– Здесь и живешь? – машинально повторил за ней Вербин.

Выглядел он действительно плохо, да и чувствовал себя неважно. Пока беседовал с Поликарповым и ездил по городу, старался не думать о себе, а теперь, когда дела на сегодня закончились, накатила страшная усталость. Голова болела, в глазах прыгали мелкие зайчики, все тело ломило. Заметила это и Марина.

– Какой ты бледный, – сказала она. – И лицо какое-то перекошенное. Тебе далеко до дома ехать?

– За час доберусь, – мотнул головой Вербин, пытаясь хоть на время согнать с себя усталость и мобилизовать организм. Да и перед Мариной не хотелось выглядеть совсем уж раскисшим…

– Далеко, – заметила Марина, а потом, повинуясь внезапному импульсу, предложила:

– Хочешь, поднимемся ко мне? Я тебя с сыном познакомлю, он все равно, кажется, не спит. И ссадину уже давно пора перевязать.

– А ты умеешь? – усмехнулся майор, на что Марина даже слегка обиделась.

– Ну да, а как же, – сказала она. – В институте учили оказывать первую помощь. И пластырь у меня есть телесного цвета, я недавно купила. Со всем незаметно будет.

Вербин вдруг представил, как сейчас откажется и потащится домой через весь город. Ему будет холодно, тоскливо и одиноко. А когда приедет домой, то ощутит себя еще более одиноким. Нужно будет еще разговаривать о чем-нибудь с Риммой, а сегодня ему этого уж совсем не хотелось.

«А если я приеду попозже, – мелькнула спасительная мысль, – то у нее хватит ума лечь спать и не ждать меня. Это будет великолепно».

– Так пойдем? – повторила свое приглашение Марина, и он, кивнув в ответ, последовал за ней к парадному. Повозившись с кодовым замком, она наконец отперла его, и они стали подниматься по лестнице.

– А знаешь, – вдруг сказала Марина, решившись заговорить на до сих пор волновавшую ее тему, – по-моему, ты правильно сделал, что отпустил Поликарпова.

– Ты ему, оказывается, сочувствовала, – промычал Вербин, с трудом поднимаясь по ступенькам и волоча ноги. – Вот уж не подумал бы, что ты сочувствуешь извращенцам. По тебе не скажешь.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, – заметила Марина. – Да, он извращенец, но он скорее несчастный человек, чем преступник. Мне почему-то кажется, что он говорит правду, когда уверяет нас в том, что в реальной жизни никогда себе ничего не позволял и не позволит. И ты ведь тоже ему поверил?

Вербин остановился на несколько секунд на лестничной площадке, переводя дух.

– Я поверил, потому и решил отпустить, – сказал он. – Кроме того, как ты должна сама понимать, У нас не было никаких законных оснований для ареста. При нем оказались запрещенные кассеты, изготовленные преступниками. Для прокуратуры это не основание. Но вот что плохо: он ведь напоследок предупредил нас, что не станет совершать ничего предосудительного с детьми в реальной жизни, но лишь при одном условии. А именно…

– Да, я помню – перебила его Марина. – При условии, что будет и впредь иметь возможность смотреть фильмы про это. А мы как раз собираемся прихлопнуть эту фирму. И фильмов таких больше не будет. И тогда Поликарпову придется все-таки лечиться.

Майор печально усмехнулся:

– Мы прихлопнем десяток таких фирм и фирмочек, а на их месте немедленно возникнут новые. Так что фильмов для Поликарпова и ему подобных всегда будет достаточно. В этом и заключается рутинность нашей работы.

Он вздохнул и подумал о том, что уже давно собирался сказать это новой сотруднице. Чтобы у нее не было иллюзий. Милицейская работа – это процесс, а не результат. Не стоит растравлять себя пустыми надеждами. Ты будешь всю жизнь искоренять преступность, ловить и сажать, а преступность будет так же методично возрождаться, как феникс из пепла. Не следует забывать старинный совет: «Делай, что должно, и будь, что будет»… Эту фразу можно было бы написать крупными буквами на милицейских фуражках – вдоль по тулье, как пишут названия кораблей у моряков…

Они стояли уже возле двери квартиры, и Марина собиралась позвонить, потому что знала – Артемка любит открывать ей дверь сам. Но она даже не успела поднести руку к звонку, когда дверь распахнулась настеж и на пороге показался Вадим.

О боже, вот этого Марина уж точно не ожидала!