Скотт Стоун - Песня волка

— Вам необходима помощь в короткие сроки? — мягко спросил Босуэлл, стараясь вывести посетителей из стопора.

На сей раз голос Лайонса был тверже, и он посмотрел прямо в глаза майору.

— Мы выступаем против всех форм убийства, и, по нашим представлениям, наемники подвержены анафеме. Мы люди богобоязненные, преданные делу спасения жизней и душ в охваченных пожаром войны районах земного шара. Соглашение с вами для нас все равно, что… что…

— Сделка с дьяволом? — предположил Босуэлл.

— Вот именно, вот именно, — подхватил Пикеринг.

— Тогда вы, быть может, передумаете?

— Нет, — Лайонс потянул узел галстука в сторону. — Мы совершенно уверены в том, что хотим сделать.

— Тогда — Бога ради— перейдем к делу. — Босуэллу все это страшно надоело,

Лайонс вспыхнул.

— У нас в Камбодже есть миссия в западной части страны, и она покамест не захвачена вьетнамцами. В ней есть несколько человек, которых мы хотели бы вытащить оттуда. К миссии стекаются целые толпы кхмеров, и поэтому нам бы хотелось доставить им продукты. Но, самое главное, нам бы хотелось, чтобы вы вывели оттуда наших людей.

— А кто эти люди? И где они?

— К северо-востоку от Сисофона. Это рисовая страна. Медицинская миссия.

— Сколько их?

— Восемь человек, — почти что прошептал Пикеринг. — Но одного из них — в особенности.

— Кого? — Босуэллу стало любопытно.

— Главным там один врач. Уитни Мэйсон. Он один из главных наших доверенных лиц, очень важный для нашей работы человек — важный для того, чтобы мы могли получать фонды на финансирование определен ных программ. В Америке он стал очень популярной фигурой, и нам бы очень не хотелось его терять.

— И нам он нужен в первую очередь, — сказал Лайонс.

— Кто же остальные? — спросил Босуэлл, прекрасно зная, по крайней мере, одного члена миссии и представляя, какова будет реакция Дэйна на эту новость.

— По… ммм, друг Уитни — Сара Сандерленд. Шведский врач, женщина-врач, из Копенгагена и четыре канадские медсестры. Туземный э-э, то есть местный персонал, я имею ввиду кхмеров, думаю, должен найти собственные средства, то есть решить… будут ли они уходить из миссии — или нет. Мы… по крайней мере, можем доставить им немного продовольствия.

— Понятно, — проговорил Босуэлл холодно. Он, действительно, все понял, и это его взбесило. Чтобы не потерять возможности выкачивать дополнительные средства на свои программы, они хотят, чтобы наемники вытащили их светловолосого приятеля из лап вьетов, ну, и, э-э, заодно — если это будет возможно — всех остальных. Что же касательно бедняг-кхмеров, мы, чтобы не запачкать совесть, дадим им что-нибудь перекусить, и все ж таки оставим их на милость озверевших вьетнамцев. Хотелось бы, чтобы было именно так. В ту секунду, когда Дэйн узнает, что Сара Сандерленд находится в опасности, он вытащит ее и заодно и, может быть, вытащит ее любовничка-докторишку за шкварник. Но что же будет с кхмерами, которые останутся в Камбодже из-за того, что там была организована эта миссия? Неужели они ничего не заслужили? Неужели мы им ничего не должны? Миссионеры просили их о верности и вере, а теперь им нужен предводитель, который бы вытащил их оттуда. Неужели же теперь осталось просто кинуть их на растерзание? Проклятый бизнес.

— Хорошо, — сказал Босуэлл, заканчивая таким образом разговор. — Я попрошу полковника Дэйна прибыть немедленно для повторной встречи с вами. Где вы остановились?

— В Удоне, — ответил Лайонс. — Комнаты над пекарней.

Босуэлл кивнул.

— Когда вы сможете снова здесь появиться?

— Только позоните, — сказал Лайонс. — Мы будем ждать сигнала. Как вам кажется, вы возьметесь за эту работу?

— Да, конечно, — кивнул Босуэлл, думая о Саре Сандерленд. — Можете на это целиком и полностью рассчитывать.

У дверей оба посетителя словно по команде разверзлись, и Лайонс проговорил голосом, полным дурных предчувствий:

— Видимо, это будет нам стоить больших денег?

— Безо всякого сомнения, — удовлетворенно откликнулся Босуэлл.

Теперь даже Уитни — несмотря на всю свою амбициозность, напыщенность и самоуверенность — признавал, что ситуация стала отчаянной.

Ежедневно все больше и больше кхмерских крестьян и их семей приходило к миссии. Они собирались за оградой. С каждым днем слухи о приближающихся вьетнамцах становились все более и более угрожающими. А в один прекрасный день, все, кто мог ходить, вышли из госпиталя и присоединились к своим семьям за оградой или же отправились к границе, хотя это и было опасно.

Вскоре, они услышали стрельбу. И это было недалеко.

Следовало уходить — и чем быстрее, тем лучше. Если ничто не поможет и Уитни останется глух к ее просьбам, ее мольбам, то она решила через несколько дней сама вывести людей из ворот и отправиться с ними к границе.

С каждым днем отрядов Красных Кхмеров становилось все меньше и меньше в округе, что означало, что вьетнамцы приближаются. К этому времени они расползлись практически по всей стране, и теперь даже подходы к границе могли быть перерезаны.

Но Уитни предпочитал бездействовать и вводить всех в состояние, близкое к помешательству,

Персонал не знал, что говорить кхмерам, чтo объяснять больным, как скрыть очевидное.

Страх был заразителен.

В тот момент, когда Сара открыла глаза, она его почувствовала, почувствовала не только, как что-то зарождается в душе, но и то, как оттуда, из-за ограды и из-за брезентовых стен палатки, на нее наваливается ужас, культивируемый огромным скоплением кхмеров, и сразу же подумала: придут сегодня вьетнамцы или нет? Она встала, умылась и почистила зубы очищенной водой из мешка, а затем подошла к выходу из палатки. И тут ей почудилось, что какая-то группа людей проталкивается сквозь толпу стоящих молча кхмеров. По крайней мере, это не вьетнамцы: эти бы вошли со стрельбой. Нет, кажется, это еще одна группа крестьян, видимо, фермеров, старающихся пробраться в миссию в глупой надежде на то, что здесь им предоставят какое-нибудь убежище. Сара с печальным любопытством наблюдала за людьми.

За первой группой пробивалась вторая: все люди были одеты в груботканные штаны и рубахи тех людей, которые не признавали традиционных кхмерских саронгов. Сара застыла: люди входили за ограду и растекались налево и направо. О, Боже, это Красные Кхмеры. Они вернулись. И только тогда она увидела, что они вооружены до зубов.

Одна группа — Сара подсчитала: их была примерно дюжина — внезапно остановилась, и люди принялись смотреть в разных направлениях, словно в ожидании нападения. Они были вымуштрованы, это она признала. Один из них отделился от товарищей и пошел через лагерь, в его руке небрежно был зажат какой-то автомат.