Гарольд Койл - Крещение огнем

Изобразив на лице улыбку, подполковник глотнул пива и спро­сил, чем может быть полезен.

— Я надеялся побеседовать с вами с глазу на глаз.

— К вашим услугам.

Отпустив Керро, Диксон провел Льюиса в патио.

— Так что я могу для вас сделать, конгрессмен?

Эд присел на край стола.

— Сегодня На встрече у меня создалось впечатление, что вы не особо довольны и разведданными, поступающими из ВРУ, и военными планами, которые вы нам представили. Более того, вы сделали все, чтобы подчеркнуть все отрицательные моменты плана. Меня, по меньшей мере, удивило, как офицер с вашей репутацией мог склонить командира к столь мрачному и песси­мистичному изложению ситуации.

Прежде чем ответить, Диксон взглянул на свою бутылку, встрях­нул ее и отхлебнул еще глоток. Сначала он хотел ответить уклончиво, но потом передумал. В конце концов, того, кто за милю чует обман, все равно не проведешь, а Льюис принадлежал именно к таким людям.

— Длинного Эла невозможно склонить к тому, с чем он не согласен. — Скотт сделал паузу и снова глотнул из бутылки, потом посмотрел Эду в глаза. — Вы правы, я вовсе не в восторге от того, с чем нам приходится работать — я имею в виду данные разведки. И еще я не в восторге от наших стратегических задач. Под стратегическими задачами я подразумеваю политические цели и задачи. А особенно мне не по нутру мысль, что есть люди, которые серьезно верят, будто можно воспользоваться амери­канской армией, чтобы исправить ошибки нашей внешней по­литики.

Захваченный словами Диксона врасплох, Льюис помедлил, прежде чем ответить. Хотя сам он не раз использовал те же доводы и говорил то же самое, только другими словами, обвине­ние подполковника подействовало на него, как пощечина. Член конгресса и видная фиіура в Вашингтоне, он тоже был косвенно причастен к этому, олицетворяя собой и здравые, и абсурдные призывы, исходившие из этого города.

Диксон постарался скрыть усмешку: он видел, что Эда удивил и смутил его ответ. "Ничего, ты сам на это напросился", — подумал он. И все же не стоит забывать, что Льюис — член конгресса, а он, Диксон, — обычный подполковник, каких мно­го. Льюис — вершитель политики, а Диксон — простой вояка. Поэтому, стремясь ослабить возникшую между ними напряжен­ность, Диксон спросил:

— Скажите, конгрессмен, вы никогда не изучали кампанию Литтл Биг Хорн?

Довольный, что подполковник сменил тему, Льюис с готовно­стью поддержал разговор.

— Читать — читал, но серьезно никогда не изучал. А что?

— В 1875 году у нас в стране были люди, которые считали, что индейцы представляют "помеху" для осуществления их пла­нов. По их мнению, индейцы напрасно занимали земли, богатые полезными ископаемыми. И вот для того чтобы обеспечить про­цветание страны и, между делом, нажиться самим, эти дей­ствовавшие "из лучших побуждений" сторонники кампании при­ложили максимум усилий, чтобы такую помеху устранить. Дабы ускорить ход событий, они сделали ставку на слепую ненависть, которую белая Америка питала к краснокожим дикарям. А в качестве орудия использовали армию Соединенных Штатов.

Льюис поднял руку.

— Ладно, подполковник, можете не продолжать. Вы хотите сказать, что сегодняшние потомки прежних грабителей собира­ются развязать войну, и что защита своих границ — не оправда­ние?

— Вовсе нет, — невозмутимо ответил Диксон. — У меня нет никаких оснований утверждать, будто кто-то в Соединенных Штатах пытается спровоцировать этот кризис. Я только хочу обратить ваше внимание на то, что есть люди, которые, руковод­ствуясь самыми лучшими намерениями, Используют свое влия­ние, чтобы оказать политическое давление на правительство и вынудить его к опрометчивым действиям, способным привести к самым непредсказуемым и плачевным последствиям.

— Если это так, подполковник, то почему из всех военных только вы один так резко выступаете против этой операции?

Скотт снова встряхнул бутылку.

— Можно найти сколько угодно причин, чтобы промолчать. Прежде всего, есть принцип: мы — солдаты, и наше дело — не рассуждать, а подчиняться приказам. Национальную политику вершат президент и Конгресс, а не мы, простые служаки. Вам же знакомо старое правило: получил приказ — выполняй.

— Вы считаете, что это неверно?

— Кто я такой, чтобы решать, что верно, а что — нет? Но мой долг сказать, что возможно, а что — невозможно. Видите ли, я верю в американскую военную машину. Но при этом не могу смотреть сквозь пальцы на недостойные' действия некото­рых людей в наших вооруженных силах. — По-прежнему держа в руке бутылку, Диксон наставил на Льюиса указательный па­лец. — Поймите, конгрессмен: каждый раз начиная боевые дей­ствия, мы тем самым оправдываем свое существование. Получая очередное задание, мы одной рукой отдаем честь, а другой тя­немся за новыми ассигнованиями: ведь пока у Соединенных Штатов нет врага или ощутимой военной угрозы, армия превра­щается в ненужную и дорогостоящую обузу. А малочисленная армия, не имеющая конкретных боевых задач, означает медлен­ное продвижение по служебной лестнице и сомнительные шан­сы добиться славы и почестей.

— Я-то думал, что ваши бравые ребята довольствуются бес­корыстным исполнением долга.

Скотт хохотнул:

— Если вы все еще в это верите, советую по возвращении просмотреть записи программ новостей, сделанные во время операций "Правое дело" и "Буря в пустыне". Тогда немало ко­мандиров и офицеров очень старались попасть на экраны теле­визоров, дабы "помочь" американской общественности разоб­раться в военных действиях. А потом, когда все закончилось, они, пожертвовав военной карьерой, вышли в отставку, чтобы разъезжать с рассказами о былых сражениях — не задаром, ра­зумеется. Нет, конгрессмен, от того, что вы наденете военную форму, ни самолюбие, ни личные интересы никуда не денутся. И хотя Мексика — не та империя зла, которой когда-то слыла Россия, получается, что на данный момент — это единственная стоящая добыча.

— А что предлагаете вы? Сидеть сложа руки? И пусть нале­ты продолжаются? Ведь даже вы наверняка согласитесь с тем, что не найдется ни одного сенатора из юго-западных штатов, который бы захотел сидеть в Вашингтоне сложа руки, пока его избирателей убивают прямо на пороге дома. Потребность в пря­мых и решительных действиях становится слишком настоятель­ной, чтобы ее игнорировать. Такова политическая реальность, подполковник.

Диксон кивнул в знак согласия.

— Это понятно. Именно так поступил Терри, когда в 1876 году выступил из Форта Авраама Линкольна в погоню за индей­цами сиу, и Першинг, который двинулся в Мексику, чтобы рас­правиться с Панчо Вильей. Мы пойдем, куда прикажут, и сдела­ем то, что от нас требуют. Однако это не значит, что мы посту­пим правильно и справедливо.