Алла Репина - Девушка с прошлым

Марина еще крепче прижалась к нему, заливаясь слезами. Жалость, смешанная с желанием, вдруг пронзила его, и он, утешая, сначала нежно поцеловал ее волосы, потом распухшее лицо с мокрыми дорожками слез… Марина замерла, посмотрела на него долгим и как будто невидящим взглядом, опустила веки и неожиданно потянулась к нему губами. Внезапный поцелуй – мягкий и чувственный – заставил Алексея одеревенеть. Он уже и не пытался понимать, что происходит.

Гулко заколотилось сердце. С улицы в комнату, несмотря на наглухо закрытые окна, доносился шум двора-колодца. Мальчишки гоняли мяч. Дворник со скрежетом скоблил остатки льда. Мяч ударился о решетку окна, задребезжали стекла. Окрик дворника – и все звуки стихли. Видно, мальчишки разбежались…

Тишина повисла в жаркой и душной комнате. Алексей оттянул ворот рубашки. Ледяная рука Марины обхватила шею – Алексей вздрогнул. Марина вновь прильнула к нему – он ответил таким же долгим, долгим поцелуем.

Они стояли на коленях друг напротив друга. Руки ее скользнули по его плечам, она все крепче прижимала его к себе, обхватывая за пояс. Он почувствовал, как рука Марины опустилась за ремень… Алексей застонал и отпрянул. Но было уже поздно: Марина выхватила заткнутый сзади за пояс пистолет, вскочила и двумя руками направила его прямо в лицо стоящему на коленях Алексею.

Алексей замер. Он увидел перед собою прекрасное и жестокое лицо убийцы. По лбу будто прошла волна холодка от вороненого ствола. Он онемел пелена отрешенности начала застилать его глаза. Это было доли секунды – подступила расслабленность, потом ощущение полета в теплых струях летнего воздуха в ожидании того момента, когда будет выдернуто парашютное кольцо. “Поздно, поздно”, – плыла земля под Алексеем, боявшимся и пошелохнуться. Нет, не выдернуть ему сегодня это кольцо, не спастись… Далекий телефонный звонок в коридоре… Алексей очнулся и, не мигая, широко раскрытыми от ужаса безнадежности глазами посмотрел на Марину. Она еле выдержала его взгляд. Опустила руки перед собой и надменно улыбнулась:

– Что, Лешенька…

Нертов не дал ей договорить. Воспользовавшись этой секундной паузой, он резко выхватил пистолет из рук Марины и, вскочив с колен, навел на нее ствол. Жестко и размеренно приказал:

– Назад. К стене. Руки за голову! Делай, как я говорю…

Марина ошалело посмотрела на его перекошенное лицо, попятилась к стене. Но вдруг как-то странно фыркнула и расхохоталась.

– А ведь можешь выстрелить в меня, да? Я-то не смогла. Я лишь так, представила. Интересно, что чувствуешь, когда пускаешь пулю прямо в человека? Ну, пошутила я, пошутила! – выкрикнула она уже в истерике.

– Сумасшедшая! – приблизился к ней Алексей, все еще удерживая пистолет правой рукой. Левой он притянул ее к себе. Марина откинула лицо и посмотрела на него таким взглядом, который не мог обмануть. – Сумасшедшая… Бедная ты моя девочка-Алексей осторожно дотянулся до письменного стола, избавился от металла, нагретого и влажного. И, увлекаемый Мариной, рухнул на диван. Он уже не слышал ни шума двора, ни громких разговоров соседей в коридоре, ни истошных выкриков: “Есть такая буква-а!”, из телевизора, все это время бубнившего за стеной.

Алексей и подумать не мог о том, что это может произойти, мысль о близости с этой девочкой никогда и не приходила ему в голову.

Но все получилось само собой. Они вместе окунулись в стремительно уносивший их поток изнеможения, Алексей растворялся в этом сильном и горячем теле, отзывавшемся на каждое его движение, каждый стон…

Напряжение, близкое к мучительной боли, сменилось невесомостью – он опять плыл, парил в воздухе, опрокидываясь, теперь уже в безмятежный сон.

Сколько прошло времени? Он не помнил. Проснулся – уже светало. “Значит, часов шесть утра”, – подумал Нертов. Счастливо обернувшись к Марине, тепло которой он чувствовал всю эту безумную ночь, он увидел… Вернее, он не увидел – ничего, кроме гладкой простыни. Моментально вскочив, зажег ночник. Алексей был один. В комнате кое-что изменилось. Распахнутый шкаф, выдвинутые ящики стола – все явно носило следы спешных поисков. Он помотал головой, стряхивая с себя последний сон.

Осмотрелся в комнате. Так-так, с опустевшего письменного стола исчезла даже фотография Македонского. Конечно, здесь ничего не искали здесь просто собирали вещи… Нертов подошел к окну, зачем-то выглянул наружу. “Пикапчик” прослушки по-прежнему стоял во дворе. Алексей обернулся и только тогда заметил лист бумаги на письменном столе. Крупными буквами на нем было выведено: “НЕ ИЩИ”.

Алексей в отчаянии рубанул ребром ладони по столу: “Идиот! Опять попался, идиот!” Марина исчезла, заодно прихватив и его пистолет.

Алексей сидел за столом своего банковского кабинета. На столе были разбросаны четвертушки бумаги, все испещренные именами и исчерченные стрелками. Алексей машинально обводил те, что вели от слова “Марина”. Уже в который раз, тупо и почти не глядя…

Шел третий день исчезновения Марины. Чувство опустошенности, навалившееся на него в то утро, когда он увидел записку с двумя короткими словами, не исчезало. Вновь войти в привычную рабочую форму не удавалось. Нертов курил сигарету за сигаретой, надеясь подхлестнуть себя хотя бы этим, но импульсы в маленьких серых клеточках не пробуждались. “Тоже мне, Пуаро!” – он сломал карандаш и швырнул его в корзину для бумаг.

Откатившись от стола на беззвучных роликах черного кожаного кресла, он вытянул вперед скрещенные ноги и откинул голову на холодную высокую спинку.

– Сеанс психоанализа начинается… – пробормотал Алексей. – Доктор, что вы думаете по этому поводу: девушка, одержимая желанием убить моего отца, отдается мне пылко и страстно, а потом исчезает, прихватив мой пистолет? Какой это комплекс? Она вообще странная девушка, несколько не в себе. Как говорится, “девушка с прошлым” или “смерть ей к лицу”, что одно и то же. Мой предшественник уже мертв. Где ни пройдет – там трупы. И что бы это значило…

– Релаксируешь?

Нертов вздрогнул от бодрого женского голоса и мгновенно придвинулся к столу, принявшись сметать листки в одну стопку. Чертовы офисные штучки! Ковры – из-за них никаких шагов не услышишь. Цилиндры масляных амортизаторов вместо пружин – ни одна дверь не скрипнет.

Вошедшая, а ею была Леночка Ковалева, ценный банковский кадр, насмешливо посмотрела на него:

– Теряешь квалификацию, коллега! А что такой скисший?

– Да не выспался, – отговорился Алексей.

– О, это дело святое! Молодое. Давай просыпайся. Принесла я тебе, что просил.

– Ну, ты метеор, – он взвесил на руке толстую пачку отпечатанных страниц. – Ничего себе, аналитическая записка. Когда только успела?