Алла Репина - Девушка с прошлым

"Никогда не ведаешь, где и что встретишь, как и что аукнется”, – подумал тем временем Алексей.

После Алма-Аты Алексей иначе взглянул на своего шефа – интеллигентнейшего Андрея Артуровича Чеглокова. Умницу и мецената, до того разве, в чем и замеченного Алексеем, так это в излишнем жизнелюбии – ну, был человек ловеласом, ну, доставляло это хлопоты службе безопасности, зато не водилось за ним никаких сомнительных связей с криминальным миром. Никогда он, кажется, не участвовал ни в каких разборках, никогда не позволял себе сомнительные спекуляции средствами банка. Более того, один из немногих в городе, бойкотировал разные недобросовестные финансовые структуры типа “МММ”. Не открывал счета подозрительным компаниям, не выделял им кредиты. К предоставляемой Алексеем проверочной информации относился крайне серьезно: репутация партнеров была для него на первом месте. Алексей уважал своего шефа, позволявшего себе и резкие публичные высказывания в адрес финансовых пирамид. Андрей Артурович казался ему честным и глубоко порядочным человеком. И вот те на – какие-то явно сомнительные связи на Востоке…

Вернувшись из командировки в Казахстан, Алексей как бы между прочим поделился своими наблюдениями с отцом. Но тот, к его изумлению, как-то слишком резко и нервно отреагировал на “наблюдения” Алексея.

– Знаешь слово такое: не въезжай? Каждому – свой шесток, и не твоего ума дело следить за Андреем. Не все из того, что происходит в банке, тебя касается. В любом бизнесе, между прочим, есть нечто, не предназначенное для всеобщего обсуждения. Это как в политике: есть явное, есть скрытое. И ради политики этой на какие только компромиссы не идут. Да, порой приходится не тому кланяться и не с тем якшаться, но иначе, между прочим, не уцелеть, – отец говорил сбивчиво и запальчиво.

– Батя, да ты чего? Я ж тебе про один конкретный случай. Про то, что не все мне там, в этой Алма-Ате, понравилось. Да, у меня появились некоторые сомнения, но ведь это не повод, чтобы отчитывать меня, как мальчишку. Тем более, что деньги твоего, между прочим, завода идут через наш банк. Ты, слава тебе, господи, член правления. Так не мешало бы и тебе слегка въехать…

– Ах, въехать, говоришь! Давай-давай, учи. Пинкертон ты наш…

Алексея покоробило от таких слов отца. Однако то, о чем отец поведал ему вслед за этой перепалкой, прозвучало столь неожиданно, что через полчаса Алексей и сам пожалел о своей категоричности. Он напрочь забыл о каких-либо обидах. Юрий Алексеевич рассказал ему историю своего похищения.

– Вот так-то сынок, – закончил он. – Кем бы ты меня после этого ни считал, хоть преступником, а я и тебя с матерью спас, и завод свой. И кто знает, что бы сейчас со всеми нами было, не приди к нам тогда на помощь Чеглоков. Согласен: плохие методы. Ужасные – работяг своих зарплаты на три месяца лишил. Так ведь и не было бы такого, не продайся бандитам твои доблестные органы! Честные там у тебя друзья сидят – однокурснички, коллеги. Они-то куда смотрят? Не мальчик, сам знаешь. Сегодня твой страж порядка на прокурорской скамье, а завтра уже за решеткой. Что, скажешь, не так?

– Ты всех-то не порочь. В стаде не без паршивой овцы…

– Ну-ну, а как насчет паршивых пастырей? Скушают они всех твоих честных овечек, как тебя там в твоем Мухосранске сожрали. Не так, скажешь? Так что ты, Леха, шашкой-то не рубай. Сложное время у нас, непростое.

– Отец, а ты не боишься? – прервал последовавшее за тем молчание Алексей. – Что, если бы тогда у твоих работяг нервы не выдержали, да заявился бы кто к тебе с охотничьей двустволкой: за детишек голодных отомстить?

– Как видишь, Бог миловал.

– Над пропастью, батя, ходишь, – подытожил Алексей свой непростой разговор с отцом.

– А я того не знаю! Ладно, только с матерью в эти разговоры не вступай. Видишь, в нашем бизнесе и семью-то нельзя иметь – все на близких аукается. Думаешь, отчего Андрей Артурович живет один – без жены, без детей? Соображает мужик, что могут они и не успеть стать его наследничками, вперед его на тот свет отправятся. Кстати, – отец перевел разговор на другую тему, – а ты-то у нас как? Все за Светку свою цепляешься или…

– Никак, – оборвал Алексей.

Не объяснять же было отцу, что женщины не вызывали у него сейчас ничего, кроме раздражения: ни одна из них не могла войти в его жизнь по-людски, каждая моментально брала на себя роль назойливой наставницы. Женщин смущала его роль скромного охранника, все они немедленно начинали подвигать Алексея к великой адвокатской карьере. Каждая желала вылепить из Нертова супермена, но при этом она не стремилась быть не то что подчиненным, но даже и равным созданием. Алексею же были милее те старомодные отношения, что царили в семье его родителей: жена, умеющая поступиться своими амбициями ради покоя, ради мужа. Такой была его мать, и подсознательно он искал нечто похожее. Страстные, одолеваемые порывами девицы его тяготили. А иных вокруг и не было: не водилось почему-то рядом нежных и смешливых девочек, готовых опереться на его не слишком могучее, как понимал и он сам, плечо, не задумываясь при этом о его зарплате и положении в обществе.

Лишь один раз он приметил такую девочку летом, на заливе, они бродили вместе по берегу… У девочки был обгоревший носик и растрепанные рыжие волосы, по ее обнаженным плечам, сквозь тень листвы, пробегали солнечные зайчики… Но, увы, и эта девочка была далеко не тем покорным ему созданием, образ которого давно родился в его фантазиях. Мало того, что она оказалась крепкой спортсменкой, так еще и любовницей одного не слишком молодого человека, известного актера. “Деньги и слава – они манят юных созданий”, – подумал тогда он. А та хватка, с которой это романтическое создание управлялось с оружием, и вовсе шокировала Алексея. В стреляющей женщине было какое-то неприятное ему противоречие. И все же… И все же Алексей время от времени вспоминал этот летний пикник, на котором судьба свела его с Мариной. Запомнилась не столько сама девочка, сколько вызванные ею ощущения.

К той поре, когда начали разворачиваться все события, связанные со смертью Македонского, все последовавшие за этим странности и загадки, Алексею уже окончательно удалось избавиться от этого образа-наваждения. Вновь появившаяся Марина уже не вызывала никаких нежных всплесков в его душе. Так, по крайней мере, хотел думать сам Алексей. А когда при взгляде на нее у него появлялись разные нехорошие симптомчики, вроде тех, что бывают у прыщавых старшеклассников предательского дрожания рук или пульсирующей в висках крови, Алексей старательно принимался искать в Марине знакомые черты и пороки раздражавших его женщин. Биография девицы ему в том помогала: убитый любовник, сомнительные связи – все это было не в ее пользу, и Алексей с немалым удовлетворением складывал несимпатичный образ. Убедить себя в том, что Марина ему не нужна, удавалось только на расстоянии – при встрече он вновь впадал в состояние легкой эйфории, которую приходилось с трудом подавлять размышлениями о неразумности и неуместности связи с девицей, порученной ему в качестве объекта наблюдения.