Гарольд Роббинс - Босс

Взглянув на себя в зеркало, Джек решил, что в таком виде его не узнают даже Дэн и Конни Хорэн.

Но если бы его кто-то узнал, Джек превратился бы во всеобщее посмешище.

Ребекка отвезла его в школу при монастыре Святейшего Сердца. Джек остался на автостоянке, пока она ходила на разведку. Наконец Ребекка появилась в дверях и помахала Джеку рукой. Сели они достаточно далеко от сцены, но не в последних рядах. Внимания на них никто не обращал. Зрители занимались своими делами.

Джек прочитал программку:

МУЗЫКАНТ

Пьеса Мередита Уиллсона

Роли исполняют:

Профессор Гарольд Хилл………………… Брэд Дункан

Библиотекарь Мариан…………………… Кэтлин Хорэи, Д. Х.

— Что значит Дэ-ха? — прошептал Джек.

Ребекка прижала губы к его уху.

— Дитя Христа. Такой чести удостаиваются девочки, наиболее ревностно выполняющие свои религиозные обязанности.

Джек не сомневался, что Кэтлин станет такой, какой хотела ее видеть Конни: красавицей, умницей, спортсменкой и, безусловно, благочестивой католичкой.

Пьесу ставил класс Кэтлин. Через месяц ей должно было исполниться семнадцать лет, а весной она заканчивала школу. Каждый год Ребекка издалека фотографировала и посылала фотографии Джеку. Он получал также копии ежегодной фотографии класса, экземпляр школьной газеты, если в ней упоминалась Кэтлин, получил даже номер «Глоб», поместившей репортаж о легкоатлетических соревнованиях девушек, где Кэтлин победила в забеге на сто ярдов.

Занавес поднялся. Пьесу Джек читал, поэтому знал, когда Мариан появится на сцене. Она появилась в небесно-голубом платье. «О Боже, — подумал Джек, — какая красавица!» Блондинка с лицом и формами женщины. Грациозная. Уверенная в себе. Счастливая.

Разумеется, Кэтлин понятия не имела, что в зале сидит ее отец, что она дочь Джека Лира, информационного барона, как его теперь иногда называли.

Ребекка увидела слезы на глазах Джека и взяла его за руку.

— Сможешь пообедать со мной? — спросил Джек Ребекку на обратном пути в Лексингтон. — Плачу по твоей часовой ставке.

— По ставке — нет. Но за счет заведения пообедаю, — ответила она, не отрывая глаз от дороги.

Они поднялись в номер, чтобы Джек мог переодеться и избавиться от грима.

Ребекка разлила по стаканам шотландское. Джек плюхнулся в кресло и покачал головой.

— Если бы она… — Он тяжело вздохнул. — Посмотри на Джони. Посмотри, чего она добилась. И Джон мог бы… Но у маленькой Кэтлин нет ни единого шанса! Ни единого! Конни и Дэн думают, что молодая женщина — это детородная машина. Вот что они хотят из нее сделать! Черт побери!

— Джек…

Ребекка вновь взяла его за руку, придвинулась ближе, наклонилась к нему и поцеловала в шею. Джек обнял ее. Теперь их поцелуй длился больше минуты, языки изучали рты друг друга.

Оторвавшись от Ребекки, Джек заулыбался, указав на ее лоб, перепачканный краской от его бровей.

— Думаю, надо все это смыть, прежде чем мы пойдем обедать. Поможешь мне?

Душ они приняли вместе.

— Боже мои, прошло уже двенадцать лет! — воскликнул Джек, когда они легли в постель.

Действительно, последний раз они занимались любовью двенадцать лет тому назад. Тогда ей был тридцать один год, ему — сорок девять. Воспоминания о тех объятиях остались у обоих самые теплые. И на этот раз они не разочаровали друг друга. Ребекка Мерфи отдавалась Джеку полностью, страстно, без остатка. Обедать они так и не пошли. Утром поели чипсов, купленных в автомате.

1963 год

Джек и Энн прилетели на Сент-Крой через три дня после Рождества, чтобы две недели погреться на солнышке. Джони и Дэвид Брек присоединились к ним, правда, они собирались улететь раньше. Компанию им составил и несравненный Джейсон Максуэлл.

Джони только что подписала еще один контракт с Гарри Клейном, на этот раз без унизительной прелюдии. Она предложила на главную мужскую роль Дэвида Брека, но Клейн не согласился, так как прекрасно поставленный голос театрального актера не годился для вестерна. Роль получил Трент Эмблер, без труда имитирующий ковбойский выговор.

Сценарий Джони привезла на Сент-Крой. Джек сомневался, стоит ли ей сниматься в вестерне, но, прочитав сценарий, понял, что фильм этот — далеко не те поделки, что десятками шлепали каждый год.

Джони играла роль женщины, приговоренной к пожизненному заключению за убийство отца. В тюрьме, расположенной в пустыне, она видит только жестокость и унижения и в итоге решается на побег. Но она обречена, потому что вокруг на сотни миль — пустыня. К счастью она натыкается на бандита-одиночку (роль Эмблера), который уходит от полиции после совершенного несколько дней назад ограбления. Он берет ее с собой для утоления плотских желаний, но, естественно, влюбляется. Их одиссея и становится сюжетом фильма.

По мнению Дэвида, Джони получила эту роль, потому что в первом фильме понравилась и Гарри Клейну, и Бену Лангу. «Отважную Мишель» на «Оскара» не номинировали, но если бы такое случилось, Академия не устояла бы и вручила Джони золотую статуэтку.

Прочитал сценарий и Джейсон Максуэлл. Идея ему понравилась. Он попросил у Джони разрешения внести некоторые коррективы в диалог. Джони не могла не признать, что после его правки многие фразы зазвучали более эффектно.

Как-то вечером, когда Джони сидела на берегу в красном бикини, в котором проходила весь день, к ней подошел Джек. Остальные держались подальше, чувствуя, что отцу и дочери есть о чем поговорить.

— Что здесь делает Джейсон? — прямо спросила Джони.

— Его пригласила Энн. Встретила на каком-то аукционе по продаже антиквариата. Он же автор бестселлеров, критики от него без ума.

— Он, конечно, душка, — Джони посмотрела на Джейсона, прыгающего в волнах. — Ты не опасаешься, что они с Энн?..

— Едва ли. Он же гомик. Энн находит его забавным. Я, признаться, тоже. Он все про всех знает, и я склонен думать, что большая часть его сплетен — правда.

— Хочу тебя предостеречь, папа. Не доверяй ему. И скажи Энн, что доверять ему нельзя. Пусть вертится вокруг, но не говори ему ничего такого, что ты хотел бы сохранить в секрете. Помни, у маленьких собачек есть уши, а у этой еще и голос.

1963 год

Роль Мэгги в «Узниках скал» потребовала от Джони огромного напряжения сил. Ни единого эпизода не снималось на студии. Первую часть фильма, действие которой разворачивалось в тюрьме, отсняли в настоящей старой тюрьме в одном из расположенных в пустыне округов. И кандалы, в которые заковали руки и ноги Джони, были настоящие, железные, с настоящими же замками. Закованная, она просидела на телеге под палящим солнцем три часа, а операторы с камерами, установленными на грузовиках, снимали фильм. Так что страдания Джони мало чем отличались от страданий женщины, осужденной за убийство и отправленной в тюрьму. Одетая в лохмотья, мокрая от пота, обессиленная, обожженная солнцем, через три часа съемок она ничем не напоминала холеную кинозвезду.