Валентин Пригорский (Волков) - Закон Талиона

И всё же последний район новой застройки успел-таки порадовать трудящихся девяти-этажками так называемой "улучшенной планировки", весьма далёкой от совершенства и "улучшенной" лишь в сравнении с "хрущёбами". Район этот по прихоти какой-то мудрой головы назвали Красноармейским, хотя ничего армейского и тем более красного в районе не имелось. Дома стояли безликие, похожие друг на друга, как консервированные анчоусы в рассоле — такие же параллельные, перламутрово-серые, поблескивающие чешуйками балко-нов и глазками окон. Однако унылая заурядность бетонных коробок не угнетала по одной простой, как мычание, причине. Микрорайон, по необходимости отброшенный на окраину, вплотную подобрался к лесным дебрям. Из окон пограничных домов, особенно с верхних этажей, круглый год можно было любоваться бескрайним, сине-зелёным хвойным морем. Приличная удалённость от заводского чада и возможность (буде появится такая блажь) вы-браться на природу без привлечения транспортных средств, делали район удобным.

…Ранний летний вечер действовал на молодое население района, как хлебная под-кормка на рыбьих мальков. Едва лишь большая и малая стрелки часов образовывали стро-гую вертикаль, так словно бы из ниоткуда на асфальтированных дорожках по двое, по трое появлялись юные создания, причастные к той самой половине человечества, которую спра-ведливо называют прекрасной. Голопузые топики, обтягивающие джинсики, совсем уж ко-ротенькие юбочки потихоньку вытесняли с тротуаров солидное однообразие. Не спеша, же-манно переставляя ножки, опустив глазки, пряча загадочные полуулыбки, прелестные дев-чушки двигались по сложным, но точно рассчитанным маршрутам, делая вид, что сосредо-точенно беседуют, и им нет дела до окружающих. Парни кучковались у подъездов домов или на игровых площадках и вели себя несколько раскованнее. Кое-кто покуривал, кое-кто поплёвывал, кое-кто отпускал развязный матерок. Словом, всё, как всегда, как и во времена былые для сегодняшних, обременённых сиюминутными заботами родителей. От смены де-кораций и действующих лиц, то бишь, поколений, суть не меняется.

Потом консолидация по половому признаку теряла смысл, и начинался процесс диф-фузии, который заканчивался часам к восьми. Пёстрые, разношерстные стайки молодёжи расходились по облюбованным скамеечкам в сквере или по детсадовским беседкам. Насту-пала пора раскованного, непосредственного, ни к чему не обязывающего общения.

Две девушки и трое юношей — выпускники одиннадцатого класса одной из районных школ, оккупировали небольшой пятачок на периферии площади, оборудованной для отдыха и культурных мероприятий. По зимнему времени здесь устанавливалась нарядная ёлка, за-ливалась горка для катания, охраняемая вылепленными из снега сказочными персонажами, а сейчас обширное, выложенное серой тротуарной плиткой и обсаженное ровными рядами деревьев и кустиков пространство выглядело несколько пустоватым. Тщедушные, детского возраста берёзки до способности создавать тень ещё не доросли.

Ребята, сидя на скамейке, прикалывались, дурачились, болтали обо всём, смеялись без повода, короче, отдыхали и веселились. Причина на то была уважительная — успешно за-вершилась последняя, школьная и самая напряжённая экзаменационная пора, в скором бу-дущем грядут абитуриентские хлопоты. Но уж точно не сегодня.

Сергей Капралов тоже прикалывался, изо всех сил делая вид, будто ему легко и безза-ботно, даже пытался шутить, но лицо его горело, мысли путались, а сердце трепетало, как трепещут крылышки моли, учуявшей запах натуральной шерсти — бедро присевшей рядом Алёны Крокиной обжигало, излучая что-то запредельное. Ещё совсем недавно, с полгода назад такой близкий контакт вряд ли бы взволновал Сергея, они с Алёнушкой проучились бок о бок с первого класса, сиживали за одной партой и вроде бы успели друг к другу при-выкнуть, как привыкают близкие, живущие по соседству и часто встречающиеся родствен-ники. Раньше Сергей старую подругу никогда не величал по имени, используя в качестве позывного nickname Денди. Как ни странно, но причиной появления этого совсем не девичьего прозвища стала Алёнкина фамилия. В первом классе, благодаря неразумному языку записного остряка Юрки Чудина, к Алёне Крокиной попыталась прилепиться кличка Крокодил, образованная, надо полагать, от начальных букв фамилии, но разительное несоответствие внешности беленькой девчушки с обликом рептилии вызывало неосознанный протест у одноклассников. А потом по телику показали фильм "Денди по прозвищу Крокодил". Переименование произошло спонтанно. Денди всегда была девчонкой весёлой, доброжелательной и общался с ней Серёжа по-приятельски, а сейчас…, сейчас ему с трудом представлялось, что было время, когда он укладывался спать и просыпался спокойно, равнодушно, и перед его глазами не всплывал волнующий образ. Кто-то когда-то сказал: "Я просыпаюсь, и ты стоишь на моих ресницах".

Виноват во всём оказался солнечный зимний луч. Алёна отвечала у доски, класс при-тих не потому, что заслушался, просто никому ничего не хотелось делать, даже переговари-ваться. День стоял пасмурный. За окнами с совершенно белого неба падал совершенно бе-лый снег. Лично Сергею больше всего хотелось спать. Чтобы не задремать и не обидеть тем самым историчку, которую уважал, и чтобы не опозориться перед ней и не нажить себе врага, он отчаянно пялился на Крокину, стараясь связать воедино обрывки иногда застревающих в сознании слов.

Вот тут-то природа и отколола непредсказуемый номер: снег прекратился, насыщен-ные микроскопическими кристалликами замёрзшей воды тучи разомкнулись, и лимонно-жёлтый, сконцентрированный луч снайперски ударил в глаза стоящей у доски девочки. Алё-на инстинктивно вскинула руку, прикрыв ладонью глаза, гибким движением выгнув стан. Солнечный свет собрался в ладошке, вытек из неё, и заструился, охватывая сиянием строй-ную, чуть угловатую фигурку. Алёна в буквальном смысле предстала в новом свете. Сергей засмотрелся на облитую золотом девушку, и сердце сбилось с ритма. С той поры ему повсюду, даже на экране персонального монитора виделся девичий силуэт, грациозно прогнувшийся под давлением солнечного потока, похожий на тонкую, чуть надломленную ветку в лучистом обрамлении. Неожиданно возникшее чувство стало всеохватывающим, обессиливающим, ни на что не похожим.

Вообще-то Сергей никогда не числился в слабаках, в классе и в компании сверстников его ценили за остроумие, за лёгкость в учёбе, за этакую лидирующую уверенность в своих силах, но рядом со светловолосой, голубоглазой девушкой он почему-то терялся и ему при-ходилось прилагать немалые усилия, чтобы не выглядеть робким недоумком. Короче, засу-шился Серёга капитально и ничего против этого не имел.