Дмитрий Красько - Охота на охотников

Впрочем, я утешил себя старой народной мудростью: если девушка говорит «нет», значит, «может быть». В переводе на общедоступный и математически точный мужской язык. А потому забрал в кассе свои три с небольшим тысячи, скрупулезно пересчитал их, шевеля губами — маленькая месть за волчьи взгляды, которыми встретили меня кассирша и прочие бухгалтера. Они, конечно, не виноваты, это им Иванец мозги засрал, но нельзя же вот так сразу, безоговорочно верить в виновность человека, да еще такого чистого, не засиженного мухами, как я? Какой-то Декарт, помнится, в свое время сказал, что все нужно подвергать сомнению. Слова мудаков вроде Иванца — вдвойне. А они не подвергли. За что и поплатились. И, от души надоев им своей физиономией, я снова пошел в приемную — превращать категоричное Танюшкино «нет» в более многообещающее «может быть».

К моему второму приходу белокурая офис-менеджер подкатала рукава еще выше и продолжала со скоростью Анки-пулеметчицы штамповать на документах оттиск иванцовской подписи. Ее успехи на этом нелегком поприще впечатляли — стол был уже наполовину очищен от бумаг. Проштампованные аккуратной кучкой лежали с краю. Правда, при этом секретарша высунула на сторону язык — видимо, чтобы лучше сосредоточиться, — но тоже вполне сексуально. Понятно, что ей и раньше приходилось заниматься чем-то подобным, но такого количества документов я что-то не припомню. Сказывалось то, что в отсутствие Иванца изрядную часть рабочего времени ей приходилось тратить на телефонные переговоры.

Решив, что, коль директора нет, мне, как в недавнем прошлом работнику данной фирмы стесняться нечего, я достал из шкафчика чашку и принялся сооружать себе кофе.

Танюшка бросила шлепать подписи и следила за мной с несколько даже недовольным видом. Я ободряюще улыбнулся ей:

— Ты работай, работай. Я тебе мешать не буду.

— Миша, чего ты хочешь? — напрямую спросила она, решительно сдув со лба белокурую прядь.

— Тебя хочу. В кабак хочу, — я налил в чашку кипятку и сел перед ее столом. — Я расчет получил. Три двести. На новую машину не хватит, на Канары прокатиться — тоже не хватит. А в кабаке посидеть — в самый раз.

— Я ведь тебе говорила, что у меня мужчина есть, — она явно пыталась увильнуть от положительного ответа. Ха-ха. Не на того напала.

— А еще ты говорила, что не против со мной в кабак сходить.

— А что я своему скажу?

— Ничего не говори. Позвони ему сейчас и поругайся с ним. Он же все равно женатик, так что повод найдется. Поругаешься — и все твои проблемы сами собой решатся.

— Ты интриган, — с интересом констатировала она.

— Еще какой! — усмехнулся я. — Это я Монику на Билла натравил. Правда, весело получилось?

— Весело, — она подгребла к себе остатки документов и снова принялась за штамповку. Пометив с десяток бумажек, взглянула на меня и проворчала, причем уже совсем беззлобно: — Я тебе ближе к вечеру позвоню. Сейчас с бумагами разберусь и придумаю, что Илье соврать. А потом тебе перезвоню. Хорошо?

— Какой разговор! Я ведь тебе именно на это и намекал.

Я погрузился в чашку с кофе, а она — в работу. Так и щелкала печатью до моего ухода. И посмотрела на меня, лишь когда я уже подошел к двери. Я показал ей язык и подмигнул. Танюшка тихо захихикала и снова уткнулась в бумаги, пробормотав себе под нос:

— Как ребенок, честное слово!

И я покинул приемную, весьма довольный собой. Ее первоначальное категоричное «нет» было робко преобразовано мной сперва в неуверенное «да», которое, я в том не сомневался, к вечеру отвердеет и обретет необходимую степень уверенности. Раз уж мне удалось миновать стадию неопределенного «может быть», то почему бы и нет, черт побери?!

И предчувствие не подвело. Танюшка позвонила ровно в пять вечера и довольно засопела в трубку:

— Уф! — сообщила она мне. — Я всех победила! Целый час могу балду пинать, ничего не делать!

— Уважаю, — похвалил я. — Ты только сильно ее не пинай, а то хозяин балды инвалидом останется. А как на счет задания партии и правительства? Выполнила?

— Это ты о чем?

— Основание для похода в кабак создала?

— Хи-хи, — сказала она. — «Партии и правительства»… А куда пойдем?

— Не знаю. Где можно на три двести нормально посидеть?

— В «Таверне», — Танюшка среагировала мгновенно. Гадом буду — заранее придумала и ждала моего вопроса. Дождалась. Умная и предусмотрительная девушка, хоть и блондинка.

— А три двести для «Таверны» не маловато? — усомнился я. Статус кабака к указанному заведению никак не подходил. В бытность свою таксистом, я возил оттуда и туда сплошь местных олигархов.

— Хватит, — заверила меня Танюшка. — Это же не ресторан, а кафешка, там цены приемлемые. Мы с девчонками постоянно туда ходим.

Ну да, знаю я, как девчонки по кабакам ходят. Первые пятнадцать минут гуляют за свой счет, остальные четыре часа веселья оплачивают новоявленные кавалеры. У таких, даже если захочешь, реальную стоимость «посидеть вечерок» фиг узнаешь. Впрочем, хотя бы примерно она должна была ориентироваться, правда? Как постоянная посетительница. (Кстати, интересно, как на эти походы реагировал ее любимый женатик? Неужели сквозь пальцы смотрел? Впрочем, его дело). И, вздохнув, я согласился:

— Ну, смотри. Ежели денег не хватит, будем твоей бижутерией расплачиваться.

— У меня не бижутерия! — она попыталась обидеться, но тут же передумала: — Во сколько ты туда подъедешь?

— Куда? — удивился я.

— В «Таверну»!

— А тебя с работы не надо забирать?

— Так ты на машине?

— Это плохо?

— Это здорово! — она, натурально, была в восторге. Как мало человеку для счастья нужно. — Я все время думала — ко скольки я туда подъехать успею. Мне же еще домой заехать надо, переодеться.

Я с невольным осуждением хмыкнул. Какой-то странный у секретарши женатик, если одно упоминание о машине доводит ее до экстаза. Совсем, что ли, не балует? Какого рожна тогда цепляться за него обеими руками? Только для того, чтобы было, кем прикрываться, когда клеятся типы вроде меня? Ну, так от моих приставаний она за этот щит недолго пряталась. Наверное, я действительно неотразим. Спасибо вам, мама с папой, хотя бы за это, раз уж в кабак за свои кровные идти придется. Ну, да за девятнадцать лет самостоятельной жизни я уже привык. К тому же мама с папой при слове «кабак» всегда краснели синей краской, потому как большевики старой закалки, и, даже поддерживай я с ними отношения, денег на подобные мероприятия все равно не увидал бы.

Но трех тысяч, как ни странно, действительно хватило. Очень демократичной забегаловкой оказалась эта «Таверна». И вообще вечер удался. Танюшка переоделась в какой-то немыслимый вечерний наряд, плотно облегавший тело, отчего создавалось устойчивое впечатление, что, раздевшись, ничего нового она мне предъявить уже не сможет, и я, не особо маскируясь, натер об ее наряд мозоли на глазах.