Дмитрий Красько - Охота на охотников

Поделившись со мной экспонатом своей коллекции — всего лишь «Макаровым», но ничего лучше у Кавалериста в наличии не оказалось — он не выдержал и заявил открытым текстом:

— Ты это, Мишок, если помощь нужна… Короче, ты в курсе, да?

Ну, очень хотелось человеку в хипеше поучаствовать. Но я огорчил его, удивленно спросив:

— А в чем ты мне помогать собрался, Генаха? От ментов прятаться? Так мне это в одиночку сподручнее делать будет.

Кавалерист огорченно шмыгнул носом, однако не нашелся, что возразить.

Домой Кавалерист отправился в не самом хорошем расположении духа. С его точки зрения, я совершил преступление против человечности, не позволив товарищу насладиться участием в столь замечательной заварушке. Но вслух он претензий не высказывал. Очень сдержанный человек, настоящий мужчина.

Меня любезно подбросили в центр, где была куча гостиниц и просто ночлежек, и где я, предположительно, мог остановиться на ночь. Я проводил взглядом такси и через ухо помассировал пальцем мозг. Обилие гостиниц вдохновляло не очень. Главным образом потому, что документов при себе не имел, а в гостиницы по какой-то дурацкой причине без паспорта не вселяют. На мой взгляд — совершенный идиотизм, но в данном случае музыку заказывал не я.

Одно хорошо — уезжая, Кавалерист оставил свою куртку, так что безвременная кончина от переохлаждения организма мне не грозила. Пока. Но до утра еще было — как до Луны пешком, и перспективы выглядели не очень вдохновляюще.

Массаж мозга помог. Мне вдруг пришло в голову, что вовсе не обязательно переться в гостиницу. Ну, не принимают они народ без документов — и бог с ними. Значит, деньги им не нужны. Но в центре в огромном количестве сгруппировались различные забегаловки, которые по случаю пятницы должны быть заполнены. Это закон. Столь же незыблемый, как яблоко, падающее на голову Ньютона. Я сей закон намертво усвоил в первый же год таксерской деятельности. Пятница и суббота для таксера — вообще самый сенокос. Большая часть рабочего, а значит, платежеспособного люда решительно снимает стресс после трудовой недели, заполняя своими уработавшимися телесами разного рода кабаки. И наверняка в одном из этих кабаков сидит сейчас одинокая женщина, которой тоже хотелось бы отдохнуть, сбросить тяжкий груз рабочей пятидневки, но без моего общества у нее это вряд ли выйдет. Вот она сидит за столиком и вертит головой по сторонам, высматривая — а не появился ли на горизонте Миша Мешковский? А меня все нет и нет. И никакого, соответственно, отдыха. Она даже не против пригласить меня домой — а я все не иду и не иду. Она ждет — а меня нет. Непорядок. Я не мог оставить гипотетическую женщину изнывать от одиночества.

Оставалось только вычислить заведение, в котором меня дожидалась сия страдалица. А это была совсем уже задачка для первоклассника.

Где обычно собираются одинокие женщины? В клубах «кому за тридцать», более приземленным языком называемых «конюшня». А ближайший такой клуб располагался в сотне метров от меня. Какие еще доказательства нужны?

Восхищенный своей гениальностью, я пошел туда. Три тысячи, одолженные у Генахи — этой суммы должно было хватить за глаза. Собственно, я рассчитывал, что и двадцати процентов означенной суммы хватит. Чай, не в ресторан намылился. И не то, чтобы цены в подобных клубах были на порядок демократичнее, чем даже в давешней «Таверне». Просто цели перед посетителями стояли разные.

Под ярко-желтой светящейся вывеской «Ренессанс» кучковалась изрядная толпа. На мой взгляд, даже половина из них тридцатника не разменяла. Зато пьяны были все поголовно. Но, как ни странно, никаких намеков на скандалы не наблюдалось. Все-таки, достойное заведение — «конюшня». Люди сюда не морды бить ходят, а партнера для сексуальных игрищ найти.

Я вошел внутрь, и толстая тетка, отобрав у меня сто рублей, поставила на запястье штампик — дескать, на эту ночь я местный Могу на улицу по-маленькому бегать и назад беспрепятственно возвращаться — и никто не потребует, чтобы я снова за вход платил. Очень гуманная система. Только вот руки пачкаются.

Отштемпелевав меня, тетка проворчала, что столик я должен выбирать сам, потому что все давно перепились, и понять, какое место свободное, а какое — не очень, она уже не в состоянии, и потеряла ко мне интерес.

Я же к ней интереса с самого начала не имел — она совсем не была похожа на ту, что ждала именно меня, — а потому последовал ее совету и прошел в зал. Краткий осмотр показал, что разобраться, где свободное место, действительно сложно. Я решил особенно не умствовать, и бросил якорь у барной стойки. Престарелая девушка, колдовавшая там, за деньги одарила меня сухариками, бутылкой пива и — бесплатно — кривоватой ухмылкой, после чего переключилась на других клиентов.

Собственно, торчать у барной стойки и разглядывать танцующих — это было не совсем то, за чем я явился сюда. Но сразу брать быка за рога не стал, резонно рассудив, что сначала неплохо бы приблизиться к присутствующим в смысле находящегося внутри градуса. Иначе общение будет происходить на разных языках, что не способствует достижению консенсуса.

Пока я думал эту умную мысль и пристраивался к бутылке, стараясь с первого раза определить, с какой стороны у нее горлышко, все проблемы решились сами собой. Вернее, они решились миниатюрной шатенкой, которая, похоже, свою бутылку пива уже употребила. С ее размерами такой дозы оказалось вполне достаточно, и теперь она была весела, мила и очень общительна.

Подбежав ко мне — я даже не понял, то ли с танцпола, то ли из-за какого-то столика, — она выхватила бутылку, со стуком поставила ее на барную стойку и прокричала, перекрывая гул пьяных голосов и грохочущую музыку:

— Пошли танцевать! Чего стоишь, скучаешь?

Охреневший от такой непосредственности, я послушно влился в круг танцующих, подозревая, что навсегда лишился честно купленного пива — наверняка кто-нибудь высосет под шумок.

Откровенно говоря, дерганье под современные ритмы не по мне, максимум, что я могу изобразить более или менее прилично — это станцевать медленный танец, не наступая партнерше на ноги. Но быстрый взгляд вокруг убедил меня в том, что сегодня таких, как я, — подавляющее большинство, а значит комплексовать не стоит.

Пиво из маленькой шатенки рвалось наружу, но не как у обычных людей, а через рот и в виде слов. Пока мы изображали эпилептиков, окруженные такими же припадочными, она успела поведать, что ее зовут Кристина, что ей тридцать два, у нее сын по имени Саша, десяти лет от роду, что работает она бухгалтером в оптовой компании, в «конюшню» пришла в первый раз, и то потому что подруга вытащила — сказала, мол, хватит тебе дома сидеть, пора обрадовать истосковавшихся по настоящей красоте мужиков своей внешностью. Подруга, кстати, дама замужняя, но муж уехал на выходные рыбачить-охотничать, и на пару вечеров она, оказавшись предоставлена сама себе, тоже решила слегка поохотничать. Вон, кстати, она сидит, в окружении двух грузин. А сама Кристина — не замужем, нет. Если бы была замужем — то никогда и ни за что. Потому как по природе девушка верная, честь блюдет, и мужа, если доведется, даже из глубины сибирских руд дождется, сохранив девственность и ни разу не посмотрев на соседа по лестничной площадке. Вот такая дивная история, которую я выслушал, не проронив ни слова. Не потому, что не хотел, а потому что вставить его было некуда — речь Кристины была на удивление монолитной. Ни трещинки, ни зазора.