Караваешникова Елена - Офицеры-2

— Я сказал об этом Хиттнеру и договорился с ним, что если мои сведения окажутся полезными для следственной комиссии, то и я получу некоторое поблажки, но я даже не мечтал, что все сложится так удачно.

— Я так и думал, что ты стукач, Дренковски, но ты здорово прокололся. — Ставр посмотрел в иллюминатор, бурая пустыня внизу уже была видна. — Русских вроде меня чертова уйма по всему миру. Я читал где-то, что даже у Шварценеггера мать русская и Сталлоне из Одессы. Так что не знаю, как повернется дело, когда те, кто заплатил за меня деньги, выяснят, что купились на полную чушь.

— Вам видней, пан Ставр, — ответил Дренковски, тоном давая понять, что остался при своем мнении.

Больше они не разговаривали. Ставр прикрыл глаза и погрузился в обдумывание ситуации. Судя по тому, что сказал поляк, вербовщики тут были ни при чем.

«Черт возьми, похоже, меня выкупили свои. А что, вполне возможно, что меня все-таки искали». Нельзя сказать, что эта мысль привела Ставра в восторг, скорей вызвала тревогу.

Вертолет пошел на посадку. Внизу был какой-то богом забытый аэродром: пара собранных из готовых конструкций сараев и взлетно-посадочная полоса. Возле одного из сараев стояла какая-то армейская машина. Из нее вылезли двое парней. Оба были одеты в изрядно потрепанный камуфляж, на поясах обоих ловко и привычно сидели набедренные боевые ранцы с множеством подсумков для патронов и прочих предметов джентльменского набора наемников. На одном была панама с загнутыми с боков полями, на другом — кепи с длинным козырьком. Мрачная, худая физиономия Дренковски просияла при виде этих головорезов.

— Йо-хо-хо! — издал он боевой клич, выпрыгивая из вертолета.

Он обнял своих друзей, до Ставра долетели несколько слов, сказанных по-польски. Он тоже вылез из вертолета и огляделся. Больше на летном поле никого не было. Дренковски вместе со своими друзьями зашагал по бетонку в направлении машины у сарая.

Ставр остался на месте.

Экипаж вертолета, очевидно, нашел этот аэродром не самым подходящим местом для парковки. Работавший на холостом ходу двигатель завыл, винт набирал обороты. Вертолет оторвался от взлетной площадки, повернулся, становясь на нужный курс, и понесся куда-то.

Оставшийся в одиночестве Ставр выглядел как человек, высаженный на необитаемый остров. Но такой оборот дела как раз устраивал его. Ставр почувствовал огромное облегчение, не увидев на аэродроме делегации соотечественников — троих вежливых мужчин в пиджаках, слегка оттопыривающихся слева под мышкой. А если отвал из лагеря организовали не свои, то тоже глупо рассчитывать, что неизвестные друзья не предъявят счет за услуги. Бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке. Если его не встретили и счет не был предъявлен немедленно, значит, у них возникли непредвиденные обстоятельства. А это не его проблема.

Ставр решил, что пока все складывается для него лучшим образом. От приза Хиттнера еще осталось около восьмидесяти долларов. Возле ангаров наверняка имелась какая-нибудь забегаловка, где можно получить бутылку пива и порцию сосисок, а затем подцепить грузовик или легковушку попаршивей и договориться, чтобы подбросили до города. С этой идеей Ставр двинулся в направлении ангаров. От вертолетной площадки туда вела рулежная дорожка, выложенная из сцепленных между собой тонких стальных панелей. Грунтозацепы на протекторах ботинок Ставра прочно хватались за рельеф этих пластин. Ставр прошагал примерно половину дистанции, когда увидел выруливший из-за ангаров плоский широкий автомобиль. Он влез на рулежную дорожку и покатил навстречу. По силуэту Ставр видел, что это военная машина, но пока не мог определить, что за зверь приближается к нему.

Ставр остановился.

Он не испытывал особой тревоги, скорей — любопытство. Если человека выкупают из фильтрационного лагеря, значит, имеют к нему предложение. А предложение всегда можно обсудить.

Машина приблизилась настолько, что уже можно было рассмотреть не только общие очертания, но и детали конструкции. Это был «хаммер», американская машина для войск особого назначения.

«Черт возьми, «хаммер», — подумал Ставр. — Похоже, старине Хиттнеру за меня заплатили америкосы. Это интересно».

Он знал, что, где бы и против кого бы ему ни пришлось воевать, реальными его противниками будут американцы, они же будут и союзниками — в определенных обстоятельствах.

Железо рулежной дорожки лязгало под пуленепробиваемыми шинами. За водительским сектором лобового стекла Ставр видел абрис головы и плеч водителя, второе место было свободно. «Хаммер» остановился, обдав Ставра горячим духом работающего двигателя, бензина и масел — запах бешеных скоростей и действия.

Водительская дверца открылась, и из машины вылез крепкий, даже несколько коренастый мужчина лет тридцати — тридцати пяти. Под стать своему автомобилю он был одет в агрессивно-милитаристском стиле: армейские ботинки, свободные черные штаны и майка с короткими рукавами, черный же нейлоновый жилет с объемными карманами, по которым можно разложить множество таких вещей, которые всегда должны быть под рукой. Над клапаном левого верхнего кармана Ставр заметил звездно-полосатую нашивку.

— Хай, я Джек Кейт. А вы один из русских парней, натаскивавших в Сантильяне диверсантов и охрану тамошнего вождя.

— Нет, мать твою, я Индиана Джонс.

Кейт отодрал «репейник» на клапане с нашивкой, вытащил из кармана фотографию и показал Ставру.

— Прекрасное патриотическое фото, — заметил при этом он.

На фотографии президент Агильера цеплял на куртку вытянувшегося по стойке «смирно» Ставра «Серебряный крест» — будь он неладен, награду за «выдающуюся храбрость и так далее…». Рядом со Ставром стоял Советник.

Ставр почуял, что в ноздри потянуло паленым.

— Очень красиво, — кивнул Кейт на фотографию. — Ей-богу, моя мамочка прослезилась бы от счастья, если бы я послал ей такой снимок для семейного альбома.

— Кто вы? — спросил Ставр, возвращая фотографию. — И что вам, собственно, от меня надо?

— Я предоставлю информацию о своей персоне, само собой, в разумных пределах. Но прежде давайте уберемся отсюда.

У Ставра не было возражений против такого предложения.

Кейт съехал с рулежной дорожки и напрямик попер к ангарам. Ставр развалился на кожаной подушке железного сиденья, похожего на пилотское кресло вертолета. Свободный, бородатый, в пропотевшем камуфляже, в котором он и спал, и играл в футбол, и дрался и на котором наверняка где-то среди выгоревших коричневых пятен были брызги крови Буффало, Ставр отлично чувствовал себя в кабине «хаммера». Гораздо хуже он чувствовал бы себя в протокольном «мерседесе» сотрудников российского консульства: там он был бы тем, кем, собственно, и являлся, с точки зрения своих: вышедшим из-под контроля сотрудником безопасности, которому предстоит экстренная эвакуация на родину. А на родину Ставр намеревался вернуться без их помощи.