Елена Караваешникова - Офицеры

— Надо бы прописаться.

— Я со всей душой. Только скажите, где ее, родимую, тут у вас берут?

— Где берут? Не знаю, где у вас, а у нас — известно где. У старух-спекулянток, спасибо Горбачеву. Давай, Витек, сходи с Василием. А то наши старухи — вороны пуганые. Незнакомому, пожалуй, и не продадут.

На привокзальной площади под фонарем стайка старух сидела на ящиках и торговала всякой огородной снедью. После того как Витек представил им Шуракена как своего, они продали ему водку.

Петренко был человеком, пьющим сурово, в одиночку. Эта привычка развилась у него от презрения и недоверия к людям. Он открыл сейф, извлек бутылку и стакан, налил, посмотрел в тусклое от казенной тоски зеркало и чокнулся сам с бутылкой.

— За папаху, — пожелал он себе.

За дверью набирал обороты скандал. Дежурный держал оборону против какого-то гада, ломившегося в кабинет. Он тупо отбивался казенными фразами, а неизвестный материл его хорошо поставленным армейским голосом. Петренко прислушался и одобрил точность формулировок подчиненного. Комендант убрал бутылку и запер сейф. Дверь распахнулась, и в кабинет внесло дежурного — именно внесло бешеной волей и яростью того, кто вошел следом. Петренко увидел десантника с капитанскими звездами на погонах. У офицера была хорошая выправка, напряженная спина, впечатление, однако, портила деревянная напряженность.

— Товарищ подполковник, — начал оправдываться дежурный, — я говорил ему: не положено без доклада.

— Свободен. Теперь сам разберусь. Петренко посмотрел в холодное лицо капитана.

Ему ответил немигающий напряженный взгляд. У капитана были темные, коротко, по уставу, подстриженные волосы и определенно старившие его усы. Официантка вряд ли признала бы в капитане в камуфляже блондина, обманувшего ее надежды.

— Капитан, почему нарушаете порядок? — веско спросил Петренко.

— А ворье на вокзале — это, по-вашему, порядок? — вопросом на вопрос ответил Ставр.

— Какое ворье? В чем дело?

— У меня украли деньги, билет. Я боевой офицер. Вы обязаны принять меры.

— Документы у вас тоже украли?

Ставр достал из нагрудного кармана документы и положил на стол коменданту.

— Так вы же уволены из вооруженных сил, — сказал Петренко, посмотрев его документы. — По какому праву носите военную форму и погоны?

— Я же сказал, я — боевой офицер! Комиссован по ранению. Я чести офицера не ронял, чтоб с меня погоны сдирать. — В словах и интонациях капитана звучала жгучая, неутихающая обида.

Петренко с пониманием взглянул на капитана и кивнул на стул:

— Садитесь.

Ставр поставил на пол чемодан и сел.

— Куда направляетесь? — уже не таким казенным тоном спросил комендант.

— В Вологду к боевому другу— Ставр тоже смягчил интонации, сделал их более доверительными.

Десантник, показавшийся вначале настоящим психопатом, оказался человеком вполне вменяемым. Он толково, без лишних эмоций объяснил Петренко, каким образом у него украли бумажник, понимая, что ворье и прочая бытовая уголовщина не входит в сферу ответственности военного коменданта. Но, оказавшись в затруднительном положении, он пошел не к презираемым ментам, а как военный человек обратился к военному же. Все это было очень понятно Петренко, поэтому он проникся к капитану сочувствием.

— На поезд до Вологды я могу тебя посадить. Да только, думаю, тебе придется задержаться на пару дней доя выяснения обстоятельств кражи. Может, воров поймают, потребуется опознать.

— А ночевать на вокзале с мешочниками?

— Это ни к чему. Поселю тебя в нашу гостиницу в служебный номер.

Петренко был человек недоверчивый и осторожный, но он истосковался по собеседнику или собутыльнику, с которым можно говорить на одном языке о вещах обоюдно интересных. В капитане он почувствовал родственную душу, а кроме того, тот был случайным персонажем, залетным гостем, который завтра отбудет в свою Вологду и забудет о пьяных разговорах.

— Хорошо, я задержусь, — сурово, как человек, понимающий свой долг, сказал Ставр. — Но только потому, что вы просите. Вы похожи на моего комбата. В том бою, в котором он погиб, и я свою пулю поймал. Комбату Героя дали посмертно. А мне — хрен. Штабная крыса резолюцию наложила: «Отказать за недостаточностью подвигов».

Петренко понимающе кивнул и достал из сейфа бутылку водки.

— Давай помянем твоего комбата, капитан.

…Витек не случайно обратил внимание на руки Шуракена. Наблюдательность и хитрость были его природными качествами. Этим он мог не только блеснуть при случае перед приглянувшейся дамочкой, но и немного заработать на них. Витек был осведомителем Петренко.

Во время обеденного перерыва он пошел за Шуракеном, и тут его ждала та вожделенная удача, о которой Витек давно мечтал. Занимаясь обыкновенным стукачеством, он воображал себя контрразведчиком и мечтал, что когда-нибудь судьба даст ему случай доказать свои выдающиеся способности в этой области. Витек мечтал выследить настоящего диверсанта, вражеского агента, хотя и не понимал, за каким чертом шпион полезет на товарную станцию. О секретном ракетном комплексе «Ареал» ни Витек, ни другие осведомители Петренко не догадывались, хотя знали, что к какому-то охраняемому объекту рельсы протянуты. Да мало ли что у нас охраняется.

Шуракена стукач вначале принял за вора. Но подозрительный новичок совершенно не интересовался товарными вагонами, в которых мог оказаться ценный груз. Его внимание привлекали только рефрижераторы. Затем, встретив пожилого вохровца, Шуракен вступил с ним в долгую обстоятельную беседу, чего обычный вор делать не станет. Вор постарался бы избежать встречи с вооруженным сторожем.

Шуракен с самого начала знал, что стукач следит за ним. Он намеренно подошел к рефрижераторам, чтобы, когда Петренко донесут об этом, у коменданта не было сомнений в том, что диверсант ищет именно «Ареал». Это была часть плана игры, придуманной разведчиками.

— …Шлялся по путям, отирался возле рефрижератора… — Стукач не подкачал, он не стал медлить с доносом на Шуракена.

Услышав про рефрижераторы, Петренко насторожился.

— Привязался с разговорами к вохровцу, — продолжал стукач.

— О чем был разговор, слышал?

— Вроде интересовался условиями работы. Расспрашивал, что приходится охранять.

— Ладно, приду посмотрю на этого любознательного.

В это время Ставр и Шуракен встретились в пивной на окраине города подальше от вокзала. Оба выглядели как завсегдатаи подобных заведений. Особенно натурально смотрелся Ставр.

— Всю ночь пили в гостинице, — рассказывал он Шуракену. — Как две жопы: обосрали всех — и друзей, и врагов, и начальство, и жен. Семен Иванович раскрыл мне душу.