Елена Караваешникова - Офицеры

Взрывы отгремели. «Ареал» стоял на мосту целый и невредимый, как будто печальный клоун после окончания праздника. Из вагонов начали выбираться солдаты охраны и военнослужащие, обслуживающие ракетный комплекс.

Ромашов подошел к Навигатору.

— Не рассчитывайте, что вам этот… фейерверк сойдет с рук, — прорычал он. — Я доложу наверх. Потребую служебного расследования. Вы не понимаете, каких людей вы поощряете. Я был с инспекцией в подразделении Марченко — нагляделся на его выкормышей. Шляются по территории базы бородатые, длинноволосые, в заграничных джинсах! Бандиты с большой дороги, а не офицеры элитного подразделения!

Ромашов перевел белые от ярости глаза на Командора. Тот спокойно, почти безразлично выдержал его взгляд.

Моторная лодка плыла по неширокой реке, берега которой заросли камышом и осокой. Эти места были раздольем для зверья и птицы. Здесь служил охотоведом школьный товарищ Шуракена, после школы подавшийся в лесной техникум. В детстве они вместе мечтали, что станут охотниками, представляли их как героев Фенимора Купера. Завели щенка, внушили друг другу, что из него вырастет промысловая лайка. Выросла, конечно, дворняга — зато преданный друг, сопровождавший мальчишек в их походах по лесу.

После операции с «Ареалом» спецы получили короткий отпуск, а Женя как раз закончила сдавать экзамены. В институт ее приняли. Друзья решили несколько свободных дней провести вместе. У Ставра вначале были другие планы, но он вдруг почувствовал, что с большинством прежних приятелей его уже почти ничто не связывает, а обзвонив тех немногих, кого все еще хотел бы видеть, узнал, что никого из них нет в Москве.

Шуракен сбросил мощность двигателя, и лодка спокойно вошла в бухту среди высоченной травы. Здесь были устроены мостки, служившие причалом. На берегу стояла охотничья изба.

— Как здорово! — Женя радостно осмотрела избу и лес вокруг. — Вот бы здесь пожить.

Ставр подумал, что для этого ей пришлось бы решить, с кем из них двоих она собирается жить, но вслух ничего не сказал.

Днем на реке они наловили рыбы, теперь Ставр и Шуракен взялись ее чистить. Женя, которой джентльмены не позволили пачкать руки в рыбьей чешуе и потрохах, сидела на нагретых солнцем мостках и развлекала их разговором. Вдруг Шуракен заметил, что она замолчала. Он глянул на Женю и увидел, что она смотрит на Ставра. Смотрела она иначе, чем обычно. Сердце Шуракена болезненно сжалось. Он полюбил Женю с того первого дня, когда ее увидел, но он был не из тех, кто выставляет свои чувства напоказ. Чем сильней любил, тем глубже прятал свою любовь.

В избе была русская печь, но уху решили варить на костре. Вскоре стемнело. Шуракен постелил для Жени на землю волчью шкуру. Разлили по мискам уху и водку по кружкам.

— За тебя, Женечка, — сказал Шуракен. — За твое поступление и за то, чтобы ты всегда добивалась всего, чего хочешь.

— Спасибо, Саша, но я не хочу сейчас думать ни о чем таком важном и пить за это не хочу. Сегодня был такой счастливый день. Я пью за вас, мальчики. Если бы не вы, этого дня не было бы в моей жизни, и вообще меня даже на свете не было бы. Ставр насмешливо взглянул на нее.

— Вот только не надо культивировать в себе комплекс благодарности, — сказал он наставительно. — Сударыня, вырвать вас из лап злодеев было честью для нас.

— Глупая шутка, Егор. Ты забыл, что Павел Петрович погиб? Он стольким людям спас жизнь, иногда делал просто невозможное. И он верил в меня, считал, я тоже смогу стать хорошим хирургом.

— Вот этого я все-таки не понимаю, — заметил Шуракен. — Хирургия — мужская специальность.

— Женечка, радость моя, объясни, как тебе в голову пришла идея зарабатывать себе на пропитание ножом? — подхватил тему Ставр.

— То есть скальпелем? Ну не знаю, стоит ли признаваться? Это ужасно глупо.

— Кто бы сомневался! Любая хорошая мечта всегда имеет в основе какую-нибудь отменную глупость. Пример перед тобой, даже два примера. Так что вешай — не стыдись.

— Я влюбилась в отца моей школьной подруги. А он был хирургом. Лучшим у нас в Омске. В нем было что-то такое… не знаю… Он казался мне не таким, как все, — какой-то исключительной личнос-таю. Я все время думала, как привлечь его внимание. И придумала — поступила в медучилище. Воображала, как приду работать к нему в бригаду, как он оценит меня, поймет, какое я сокровище. И я стану его ассистенткой.

— Ассистенткой? — усомнился Ставр. — А не возлюбленной?

— Нет. Это ведь была идеальная любовь.

— Почему тогда ты не осталась в Омске и не пришла работать к нему в бригаду, как мечтала? — серьезно спросил Шуракен.

— Он умер.

Шуракен посмотрел на Женю, искренне сочувствуя ей, — девушка потеряла свою первую любовь. Ставр взглянул вопросительно: интуиция подсказывала ему, что смерть героя первого ее романа — это еще не все.

— Значит, он умер, — сказал Ставр. — Но смерть героя была не самым большим твоим разочарованием, ведь так?

Женя вызывающе посмотрела на Ставра:

— Его нашли с любовницей в гараже. Зимой у нас бывают ужасные морозы, и он оставил двигатель машины включенным.

— Бедная Ассоль. Паруса оказались серыми и к тому же в подозрительных пятнах.

— Егор… — В голосе Шуракена прозвучало нешуточное предупреждение.

— Зря я все это рассказала. Только настроение себе испортила. — Женя встала и пошла к избе.

Шуракен молчал, остро переживая обиду Жени. Если бы не Ставр, а кто-нибудь другой позволил бы себе обидеть ее, все было бы совершенно по-другому. Но затевать драку со Ставром Шуракен не мог ни при каких обстоятельствах. Его разрывали противоречи- вые чувства — любовь к женщине и любовь к другу.

— Надо подбросить дров в костер, — сказал Ставр так, словно ничего не произошло. Он сожалел, что обидел друзей, и хотел теперь втянуть Шуракена в разговор, разрядить обстановку.

— Не надо, — не глядя на него, ответил Шуракен. — Уже поздно.

— Ну хорошо, я не прав. Пойду извинюсь Ставр встал и пошел в избу. Шуракен остался сидеть у костра, который уже превратился в кучу тлеющих углей. Он смотрел, и его завораживала игра пламени. Пора было гасить костер, но Шуракен все медлил заливать эту пламенную жизнь водой.

А Женя сидела на табуретке у печи, едва сдерживая злые слезы. Ставр с порога посмотрел на нее виновато и ласково. Затем шагнул к ней и опустился на колени. Возле печи лежал топор. Ставр взял его и подал Жене, положив при этом голову на ее колени. Женя почти с досадой вырвала топор у него из рук — нашел чем играть, дурак! Но вдруг, неожиданно даже для себя самой, подняла его голову и поцеловала в губы.

— Егор…

Шуракен наконец залил костер и пошел в избу. Поднялся по лестнице на веранду, хотел уже войти в комнату, но тут вдруг почувствовал, что за дверью что-то происходит. В тишине, наполненной звуками ночной жизни леса, послышались нежный стон и прерывистое дыхание. Теряя над собой контроль от гнева и обиды, Шуракен сделал шаг вперед и распахнул дверь. Нет, ему не померещилось: Ставр и Женя целовались на лежанке, накрытой медвежьей шкурой.