Елена Караваешникова - Офицеры

Шуракену удалось сбить Ставра с ног, и он тут же обрушился на соперника всей своей тяжестью и произвел болевой захват.

— Все… Я держу тебя.

Ставр попытался ответить, но сквозь стиснутые зубы прорвалось только хриплое рычание. Пытаясь освободиться от хватки Шуракена, он преодолевал невыносимую боль.

— Кончено, прекрати… — почти попросил Шуракен.

На пределе сил Ставр попытался провести контрприем против болевого захвата. Шуракен сдавил сильнее. Сквозь прерывистое дыхание обоих противников послышался хруст выворачиваемого плечевого сустава.

Ставр потерял сознание.

Шуракен выпустил обмякшее тело своего друга-соперника, обессиленно отвалился назад, садясь на землю. Тело Ставра стало медленно заваливаться вперед, и Шуракен потянул его на себя, чтобы не дать упасть лицом в жидкую грязь. Они были похожи сейчас на гладиаторов после боя. И то, как сидящий в полном изнеможении Шуракен придерживал на своих коленях тело Ставра, было позой защиты. Дождь смывал с лица Ставра грязь и кровь, открывая белую чистую кожу, как знак того, что своим поражением он искупил вину.

Узнав о драке и травме, полученной Ставром, Командор разозлился не на шутку, но он слишком уважал Подшибякина, чтобы вызывать инструктора для разбора полетов к себе в кабинет. Командор пришел к Подшибякину в тренировочный комплекс.

— Как ты мог позволить им сцепиться?

— Понимаешь, так сцепиться мужики могут только из-за женщины. Мешать им в такой ситуации вредно для здоровья и авторитета. Накостыляли бы они мне по старой шее, как потом статус-кво восстанавливать?

— Да иди ты к черту со своим статус-кво. Мне сейчас нужна надежная пара спецов, а они рвут друг другу глотки, как дворовая шпана.

— Зря меня обижаешь, Ваня. Какая такая шпана? Ребята работали правильно, профессионально.

— Ну спасибо. Успокоил.

— Смотри на это проще. Ребята молодые, понятно, что у них проблемы с женским полом. А как такие проблемы решаются, известно — кто конкуренту рога посшибал, того и валенки.

— Они что, не могли каждый себе по девке найти? Что, их в Москве мало?

— Э нет… Ты себя, Ваня, вспомни. Какая для тебя была слаще других? Девчонка друга, а еще лучше подружка старшего брата.

Командор задумался, улыбнулся воспоминаниям.

— Сестренка была у друга. До сих пор снится.

— Вот то-то. Ты их, Ваня, там не очень прессуй. Хотя выпороть, конечно, следует, чтоб осознали и неповадно было.

Два дня после того вечера, когда она увидела Ставра с Лерой, Женя пролежала в общежитии. Она, ни разу не пропустившая ни одной лекции, ни одного практического занятия, потеряла вдруг интерес к учебе. Ей не хотелось вставать, умываться, выбирать одежду, нацеплять на лицо дежурную улыбку и приветливо болтать с сокурсниками в перерывах — в общем, вести привычный образ жизни, в которой Егор занимал такое огромное место. Видя, как она лежит лицом к стене, соседка по комнате Ирка расстраивалась и даже подумывала, не отменить ли свидание ради того, чтобы побыть с подругой.

— Женька, кончай себя изводить, — подсела она на кровать Жени. — Ну застукала его с другой — подумаешь, эка невидаль. Мужики все такие: одну ягодку беру, на другую гляжу, третью примечаю… Пошли его на фиг, закрути роман. Ты же не девочка, а сказка. А, Женьчик?

Ирка заглянула в лицо подруги, распухшее от слез.

— Ну вот, опять. Хочешь, я на свидание не пойду? А то без меня ты тут еще отравишься или из окна кинешься. На фига она — такая любовь?

Услышав стук в дверь, Ирка бросилась открывать, уверенная, что пришел ее парень. Открыв дверь, она испуганно отступила. Лицо стоявшего на пороге Шуракена после драки со Ставром было жутким.

— Ой! — вскрикнула Ирка. — Вам кого?.. Женя подняла голову и посмотрела на него.

— Женя, можно войти? — спросил Саша.

— Входи, Саша.

Ирка догадалась, что это Саша Гайдамак, о котором много слышала от Жени, но видела его впервые и с любопытством оглядела его. Составить представление о в буквальном смысле истинном лице парня сейчас было просто невозможно, но Ирка отметила высокий рост, отличную фигуру и светло-русые волосы с красивым стальным отливом.

— Ну я побежала, а то меня ждут, — тактично пояснила Ирка, сняла с вешалки пальто и выскочила за дверь.

Женя встала с кровати, поправила волосы и посмотрела на разбитое лицо Шуракена.

— Ты с Егором подрался?

— Давай не будем об этом.

— Хорошо. Садись. Я сейчас чайник поставлю.

— Не надо. Давай поговорим.

Они напряженно сидели друг против друга — Женя на кровати, Саша на стуле у стола, где в круге света от лампы лежали учебники и тетради с конспектами.

— Я люблю тебя, Женя, — с усилием произнес Шуракен. — Знаю, что ты меня не любишь…

— Какой ты глупый, Сашка! Конечно, я тебя люблю. Очень люблю. Ты мой самый близкий друг.

Шуракен горько усмехнулся:

— Вот ты и сказала все, как есть. Друг. Между мужчинами — это очень много значит. Между женщиной и мужчиной — ничего.

Женя смотрела на него с нежностью и сожалением.

— И все же, как бы там ни было… Женя, я прошу тебя стать моей женой.

— Саша… — Глаза Жени наполнились слезами. — Саша, мне так плохо. Тоска, и сердце так болит невыносимо…

Шуракен пересел к ней на кровать, обнял за плечи и нежно притянул к себе. Женя, измученная своими переживаниями, затихла в кольце его рук.

— Саша, — попросила она, — не торопи меня сейчас.

— Я буду ждать столько, сколько надо.

….В этот вечер генерал Осоргин приехал с дачи в московскую квартиру. Он увидел, что в окнах горит свет, и обрадовался тому, что сын дома. Егора он обнаружил в гостиной, тот сидел в старом кресле в углу между книжным шкафом и роялем, занимавшим весь эркер.

— Вот так картина! — оценил Осоргин, увидев лицо сына. — Портрет можно вывешивать в музее в галерее кубистов. Кто автор?

— Сашка Гайдамак. — Когда Егор заговорил, Осоргин понял, что сын к тому же пьян, да и стоявшая на крышке рояля полупустая бутылка коньяка недвусмысленно подтверждала эту догадку генерала.

— Так, — нахмурившись, протянул Осоргин, — у нас тут рецидив детских болезней. Я думал, ты уже выяснил свои отношения с алкоголем и потерял интерес к бессмысленному мордобою.

— Мордобой был более чем осмысленный. Морально-этический, если хочешь. Но я сейчас не хочу об этом говорить. Прости, если испортил тебе настроение. Я сейчас уеду.

Егор вылез из кресла и стал искать в карманах ключи от машины. Генерал увидел ключи, они валялись на обеденном столе, стоявшем в середине гостиной. Отец и сын одновременно протянули к брелоку руки, но Осоргин успел взять связку раньше, чем Егор.

— Машину ты не получишь. Хватит с меня и… — Осоргин осекся на полуслове. Тонкая сеть мускулов напряглась под бледной кожей.