Михаил Серегин - Когда стреляет мишень

— Она.., вы.., она умерла?

— Я же сказал, что ее нет точно так же, как нет вас. И вы можете с честью выпутаться из всей этой скверной истории и сохранить жизнь себе и ей.

Несмотря на то что резкая боль в груди мгновенно пронизала все тело, Влад приподнялся на одном локте и глянул прямо в лицо своему загадочному собеседнику, который с довольно-таки неприятной усмешкой уперся в него холодными, металлически поблескивающими маленькими глазами.

— Вы меня что.., шантажируете? — проговорил он. — Прикончить сразу было так сложно?

— По всей видимости, вы еще не готовы для этого разговора, — сухо констатировал разведчик. — Хорошо.., увидимся через неделю.

Я думаю, ваше состояние существенно улучшится и мы сможем повести деловую, конструктивную, как любят выражаться наши дражайшие политики, беседу.

Он действительно пришел через неделю. Это произошло в тот самый момент, когда Свиридов сидел на кровати и рассматривал в зеркало свое лицо. На котором почти не осталось последствий взрыва.

— Я вижу, вы уже почувствовали себя другим человеком, — с претензией на тонкую ироничную двусмысленность произнес Игорь Анатольевич. — Хотя и раньше вы были видным мужчиной, но теперь — прямо голливудская суперзвезда. Мои поздравления, Владимир Антонович. С вами поработал выдающийся специалист. Вас хотели вообще перекроить на новый лад, но потом мы сочли, что серьезная пластическая операция — это перебор. Это просто излишне. Особенно если учитывать ваши актерские способности, при помощи которых вы способны перевоплотиться в кого угодно. Так что вам сделали восстановительные процедуры.., ну там подтянули кожу, под корректировали.., что-то там с рубцами.., я не разбираюсь. Я вот тоже все хотел подправить себе нос и подбородок, да не дело это.., чтобы сотрудники внешней разведки лепили себя заново, как какие-то фотомодели.

— Зачем все это? — холодно спросил Влад.

— Ну.., не думаю, что австралийские власти будут в восторге, если узнают, что человек, чьей выдачи мы так долго и настойчиво требовали, до сих пор пребывает на территории их страны и более того — по всей видимости, будет готовиться для какой-то очередной и в высшей степени подозрительной операции. Не пластической, а диверсионной.

— Если вы думаете, что мне стало хоть на йоту яснее, какого черта вы тут химичите, то жестоко заблуждаетесь, — сказал Свиридов.

— Вот затем, чтобы объяснить это, я и пришел сюда, — сказал тот. — По поручению людей, которые не хотят нецелесообразно обращаться с ценным человеком, волею судьбы попавшим в сложные обстоятельства.

— Одним словом, вы хотите мне предложить работать на вас, а за это мне всемилостивейше будет сохранена жизнь, — откомментировал Влад. Он приподнялся еще выше и добавил:

— Ну.., излагайте, зачем явились. Может, это меня позабавит.

— Не думаю, — проговорил разведчик. — В том, что я вам изложу, забавного чрезвычайно мало. Я от лица своего руководства предлагаю вам обмен: две жизни за одну. Две жизни — ваша и жизнь Анны Михайловны Коваленко, которая, кажется, дорога вам больше собственной.

За жизнь одного человека.

— Я больше не государственный киллер, — сухо ответил Свиридов. — Если вы действительно прочитали в вашем пресловутом досье всю мою жизнь, то должны знать это не хуже, чем я сам.

— И даже не частный, — нимало не смутившись, проговорил Игорь Анатольевич. — Мы и не просим вас быть киллером. Все дело не в самой проблеме, а в том, с какой стороны подходить к ней, как ее излагать. Разве то, чем занимается наша армия в Чечне, — это серия массовых убийств? Ничуть. Несмотря на то что, как верещат на весь свет миролюбивые и незлобивые деятели НАТО, это нарушение прав человека и гуманитарная катастрофа, потому как гибнет мирное население. Как будто это говорят не те же самые люди, что убивали безоружных сербских...

— Короче! — негромко проговорил Влад.

Игорь Анатольевич осекся и задержал на Свиридове взгляд.

— Хорошо, — произнес он, — я буду предельно конкретен. Мне поручили передать вам, что вы — один из наиболее тяжких преступников этого года в России. Что терроризм и убийства нельзя искупить не чем иным, кроме как антитерроризмом. К сожалению, не бывает антиубийств. — Он отвернулся от Влада и продолжал, уже угрюмо сверля глазами белую стену, а не помятое лицо Свиридова:

— Бесспорно, таких, как вы, надо расстреливать. Но тут решаю не я... В общем, перед вами будет поставлена задача — уничтожить учебную базу террористов, которая, по последним оперативным данным, находится в Москве. Именно эти люди организовали ряд терактов в Москве. И ничто не гарантирует, что подобное не повторится. Потому что эти люди — не кавказцы. Их нельзя отловить по визуальному отбору в толпе. Они — русские, украинцы, белорусы, прибалты, поляки, сербы.

Но все они — просто хорошо организованная команда, которую держит в кулаке и которую учит человек, известный вам. Он уже сталкивался с вами, и тогда вы проиграли ему, Владимир Антонович. Если убрать этого человека, то во многом жизнь в столице и в России станет куда спокойнее.

— О ком вы говорите? — хмуро проговорил Свиридов.

Игорь Анатольевич тяжело, исподлобья посмотрел на Влада и проговорил так тихо, словно боялся, что его кто-то услышит:

— Я говорю об Адриане Паниче по прозвищу Кардинал. Он же Антон Шевченко. Он же капитан Альберт Чекменев — ведь именно под таким именем он работал в спецгруппе Главного разведывательного управления «Капелла», не так ли, Владимир Антонович?

...Свиридов знал Кардинала. Этот человек заслуженно считался одним из самых опасных террористов на всем пространстве бывшего Союза. Но в отличие от Басаева и Хаттаба, чьи имена давно навязли в зубах, в отличие от Басаева и Хаттаба, действующих только на Северном Кавказе и не рискующих делать выезды в глубь враждебной им огромной страны, Кардинал мог появиться где угодно.

Настоящая его фамилия была, по-видимому, Шевченко, но, как говорится, не исключаются варианты.

Человек с сотней имен, сотней лиц.

Утверждалась его причастность к двум десяткам терактов в ряде горячих точек, в том числе в свое время в Боснии и в Чечне.

Говорили о его связи с экстремистской западно-украинской организацией УНА УНСО и особенно с полевыми командирами чеченских бандформирований.

Затем говорили о том, что террористические группы, которые закладывали по полтора центнера гексогеново-тринитротолуоловой смеси в московские дома, готовил тоже он — бывший элитный офицер спецназа ГРУ, специалист высочайшего класса, неуловимый Кардинал.

Хотя до конца ничего не доказано, за исключением вопиющего, но не самого кровавого на фоне московских и волгодонской катастроф (как это ни цинично звучит) преступления в московской клинике, в отделении пластической хирургии. Здесь Кардиналу должны были сделать очередную пластическую операцию по коррекции лицевых тканей. Профессор Александр Бланк и два его ассистента погибли, потому что Кардинал распознал ловушку и убил тех, кто его выдал спецслужбам, а потом в одиночку расправился и с группой захвата, оставив в палате взрывное устройство и рассчитав так, чтобы рвануло в тот момент, когда в операционную палату ворвались омоновцы.