Сергей Самаров - Мертвая армия

— Из штаба бригады.

— Я так понимаю, что вы, военные разведчики, в Приморском крае никакой разведывательной работы не ведете?

— Разве что на окружных учениях. Но сейчас и учения-то такие проводятся раз в десять лет, все больше командно-штабные. Карты на столах разложили, направления главных ударов отметили и разошлись по кабинетам чай пить. А чему научились на таких учениях — никто не поймет.

— Но относительно кавказской банды я тебе могу подсказать. Данные к вам пришли из МВД. Предварительно было согласование с местным краевым управлением ФСБ, но инициатива идет именно от МВД края. Они, скорее всего, получили данные от своих осведомителей. У них эта система всегда работала и сейчас работает. ФСБ края проверяло по своим каналам. Данные подтвердились. Тогда было решено банду уничтожить. Совместное решением МВД и ФСБ. Но опыта у того и другого спецназа по полевым действиям мало. Где-то в городе они могли бы сработать, думаю, не хуже, чем спецназ ГРУ, а вот в полевых условиях… Тем более у МВД только что произошла потеря двенадцати спецназовцев. А до этого примерно в точке соприкосновения этого района с автомобильной дорогой был расстрелян полицейский «уазик». Преступников до сих пор не нашли. А поскольку МВД уже запустило механизм, ФСБ мешать не стало. Штаб округа согласился, и машина была запущена. А тут и мы вовремя подъехали, чтобы к вам присоединиться. Случайно произошло, говорят. Но есть и другое изречение: случайность — это вовремя произошедшая закономерность. Я более склонен ко второму варианту. Что касается кавказских бандитов, они действительно плывут в эту сторону. Предполагаю, что эта банда просто не знает о присутствии здесь вооруженной охраны, а охрана знает о приближении бандитов, поскольку у них имеется информатор, видимо, в краевом центре. Нам, я так думаю, с этими бандитами даже встретиться не придется, их перебьют до нашего появления.

— По графику, — сказал старший лейтенант Гавриленков, — мы прибываем раньше бандитов. Почти на сутки. А мы идем с опережением графика, поэтому с местной охраной встретимся сначала мы. Если они нас уничтожат, только после этого, возможно, встретят бандитов. Но мы постараемся остаться в живых. Мне почему-то так очень хочется. Не знаю даже, почему, товарищ майор, но какое-то чисто интуитивное желание. И, если мы останемся в живых, это будет значить, что охрану подполковника Зотова мы перебьем. Тогда с кавказцами нам разбираться. Не зря же столько шли и мокли. Это однозначно…

Проведя пару часов в работе с документами, профессор Груббер устал и домой решил ехать не за рулем, а на заднем сиденье. Спустившись к крыльцу, Владимир Иванович увидел, что машина уже ждет его. Свет в салоне не горел, но на крыльце было традиционно светло от нескольких установленных там светильников, и свет с крыльца падал на машину, в которой, как всегда, на переднем пассажирском сиденье сидел охранник.

Раньше, в самом начале работы в лаборатории, когда профессору только выделили охрану, охранник постоянно пытался открыть дверь перед Владимиром Ивановичем, что ему почему-то сильно не нравилось. Груббер чувствовал от такой помощи собственное неудобство. Он предпочитал и открывать, и закрывать дверцу самостоятельно, поэтому теперь охранник уже не пытался оказать профессору такую услугу.

Так и сейчас. Усевшись на заднее сиденье, Владимир Иванович привычно бросил:

— Поехали…

«Мерседес» плавно тронулся, и охранник тут же протянул что-то профессору. Пришлось зажечь свет в салоне, чтобы просмотреть лист принтерной распечатки.

— Что это?

— Ответ на запрос по «Мерседесу» C-класса, который нас преследовал.

Профессор выключил свет. Зачем читать, если это можно узнать со слов?

— Что пишут?

— Машина принадлежит русской жене одного из технических сотрудников посольства Германии в России. Отсюда и московский номер. За рулем был этот самый технический сотрудник. На пассажирском месте впереди второй секретарь посольства. На заднем сиденье помощник военного атташе Германии. Немцы активно интересуются вашей личностью, Владимир Иванович.

— Или моими взаимоотношениями с немецким гостем, которого я вчера встречал. Так будет точнее. Не хотят они, видимо, чтобы профессор Огервайзер что-то мне рассказал. Но он все равно расскажет. У него есть то, что мне необходимо, у меня есть то, что необходимо ему. Работаем мы по разным направлениям и можем поделиться попутными данными, каждый не в ущерб своему делу. Вот так-то…

Это сообщение пролило бальзам на душу профессора Груббера, даже дышать стало легче. Признаться, он ожидал, что его сопровождала машина какого-нибудь оперативника из управления собственной безопасности ФСБ. Сопровождала нагло и настойчиво. Хотя генерал Логинов и сказал, что «наружка» ФСБ работает более осторожно и ее «зарегистрировать» может только сильный профессионал, тем не менее сомнения оставались, внимание со стороны «девятки» было неприятно.

До окраины Москвы, где у Груббера была квартира, добрались быстро. В это время суток дороги бывают не сильно загружены. Как всегда, охранник проводил профессора до дверей квартиры, профессор вошел, включил свет, попрощался, и только после этого охранник направился к лифту. Владимир Иванович сам закрыл за ним металлическую дверь на оба замка.

И тут, словно кто-то специально дожидался, когда профессор останется один, зазвонил смартфон. Поздноватый звонок. Такие обычно бывают чрезвычайными. Владимир Иванович глянул на монитор и увидел над номером высветившуюся вместо имени фотографию дочери.

— Здравствуй, Варвара. Ты что так поздно? Я думал, ты уже спишь.

— Уснешь тут, пап… — Голос Варвары не предвещал ничего хорошего. — Папа, у нас Ваську похитили. Две минуты назад позвонили, голос с акцентом, кавказский или азиатский, я не разбираюсь. Сказали, что с сыном все в порядке и его жизнь в твоих руках. Спросили номер твоей трубки. Я дала… — И дочь неожиданно разрыдалась.

Крупная, излишне грубоватая, но сильная женщина — и вдруг заплакала — это так не вязалось с ее образом, что сильно расстроило профессора. Васька — единственный внук… Кто похитил, зачем? Выкуп? Конечно, Владимир Иванович готов дать выкуп, сколько потребуется…

Но он тут же сообразил, что выкуп с него спрашивать не будут. Дочь и ее муж-бизнесмен гораздо богаче его, и выкуп требовали бы с них. С профессора будут требовать что-то другое. Что?

— Пусть звонят. Буду ждать звонка, — попытался он успокоить дочь. — Не волнуйся, Варечка, все будет хорошо. Я все сделаю, что скажут… Я потом сам тебе позвоню… А сейчас — успокойся. Я отключаюсь, а то не дозвонятся… Успокойся, прошу тебя… В такой ситуации надо ясную голову иметь… — и отключился.