Андрей Воронин - Алкоголик. Эхо дуэли

Над Москвой носились весенние, апрельские запахи. Матвей Матвеевич, запершись в своей потайной комнате, долго будет «пить красоту» один на один со своими шедеврами и проснется, как всегда, только в обед, бледный и не очень опрятный.

Лика сошла с трапа самолета в аэропорту Минеральные Воды, путь лежал в родную станицу – к маме. Лика получила багаж – там лежали подарки для мамы и станичной родни. Уже*почти дома! Но радости не было.

Настроение было мрачным. Она думала, что уже выстрадала в жизни достаточно, и в будущем не ждала ничего хорошего. «Нет, определенно надо что-то делать, иначе сойду с ума, – думала Лика. Последнее время она потеряла способность радоваться жизни. Весь мир выглядел для нее как один сплошной черный пиар. – Это просто заколдованный круг… Но и из круга должна быть возможность выхода. Ведь выход есть везде, где есть вход. Но где? Такое впечатление, что я все время совершаю одни и те же действия и надеюсь на разный результат. Умом понимаю, так быть не может. Но продолжаю, продолжаю свои игры. И проигрываю. Для близких отношений из всего людского многообразия выбираю людей прямо-таки печоринского склада – разрушителей надежд. Они играют со мной, подчиняют своей воле. А потом я остаюсь одна. Им доставляло удовлетворение сознавать, что я – марионетка в их руках, что они могут не только предвидеть все мои поступки, но и по желанию вызывать во мне любые эмоции. У них всех что-то общее. Похоже, что ради психологических экспериментов они готовы рисковать и своей жизнью».

По зданию аэропорта бегали и что-то темпераментно кричали люди – мужчины, женщины, дети. От этого мельтешения у Лики закружилась голова. Она не заметила, как от серой стены отделился неказистого вида блондин с блеклыми, почти прозрачными глазами. Он осмотрелся и осторожно двинулся за Ликой. Лика перехватила тяжелую сумку из одной руки в другую и направилась к туалетной комнате, и в это время на ней остановил взгляд еще один субъект – чернявый верткий парень с оттопыренными, как у летучей мыши, ушами и глазами желтыми, как у ящерицы, пустыми и безразличными. Судя по всему, парень был профессионалом.

Лика с тяжелой дорожной сумкой в руках уверенно двинулась к туалетной комнате, но потом остановилась, поставила сумку на пол, задумалась, глядя на босоногих цыганят: «Вот кто доволен собой и живет не как может, а как хочет». Пока Лика рассматривала жизнерадостных цыганят, блондин оказался у нее за спиной, но затормозил, остановился, стал похлопывать себя по карманам, будто бы в поисках сигарет.

Закурив, блондин стал исподтишка рассматривать ее: «Что ж, совсем ничего. Стройная, подстриженная «под мальчика». Глаза глубокого орехового оттенка, пухлые, красиво очерченные губы. Но выглядит растерянно, как потерявшаяся в толпе маленькая девочка». Ему все меньше и меньше хотелось делать то, что он должен был сделать. По правде говоря, это задание ему с самого начала не нравилось, а теперь и подавно.

А Лика действительно ужасно чувствовала себя в многолюдных местах, ей казалось, что она потеряется и никто ее не найдет, даже искать не станет.

«Когда я была маленькая, – вспоминала Лика, – у папы была такая игра: где-нибудь в людном месте, когда я начинала его теребить и что-то спрашивать, он вдруг поворачивался ко мне и говорил: «Ты кто? Девочка, а ты чья? С кем ты сюда пришла?» Я начинала ныть: «Папа, папа, это же я, мы же с тобой сюда пришли». А он отвечал: «Нет, девочка. Я не твой папа. Я тебя не знаю». Я начинала доказывать, что я – это я. А он изображал недоумение. И все мои мужчины тоже были такие, они в любую минуту могли мне сказать: «А вы кто? Вы не со мной. Я вас впервые вижу». Или я выбирала именно таких мужчин, которые могли бы так сказать либо в силу своего социального положения и статуса (или женатые, или занимающие очень высокое положение в обществе и тоже женатые, или совсем уж…), либо по возрасту – намного старше или моложе на неприличное количество лет».

Женский туалет был на удивление пуст. Лика постояла возле окошечка, подождала даму, которая должна брать деньги за вход. Возле кассового аппарата стоял маленький аквариум, похожий на круглую вазу, в нем плавала одинокая золотая рыбка и извивалась всего одна водоросль. «Рыбка, – прошептала чуть слышно Лика, – ты можешь исполнить три моих желания? Или хотя бы одно?» Рыбка молчала, водоросль шевелилась, но Лика все же загадала желания. Простояв возле кассы достаточно долго, она никого не дождалась, пожала плечами и, положив деньги в пластмассовую, пробитую гвоздем тарелочку, двинулась к кабинам. Здесь возникла еще одна проблема – дорожная сумка. Что с ней делать? Лика хотела оставить ее возле кассы, но там же не было никого. Так можно проститься с сумкой навсегда.

Лика зашла в кабинку и попыталась пристроить дорожную сумку на блестящий металлический крючок, но он был совсем не предусмотрен для дорожных сумок. «Совсем о людях не думают! Можно подумать, что этот туалет находится не в аэропорту, где люди ходят с багажом, а в театре. Сделали платный туалет, а сумку нормально поставить негде», – с досадой подумала Лика.

Сражаясь с собственной сумкой, Лика не услышала, как в двери ящерицей проскользнул верткий чернявый парень с оттопыренными ушами. Нет, он совсем не ошибся дверью, он знал, куда идет, уверенным движением он перевернул табличку с «Открыто» на «Закрыто».

Неказистого вида блондин затушил сигарету о металлическую решетку в урне и быстрыми шагами приблизился все к тем же дверям. Он был настолько сконцентрирован на своей цели, что ему казалось, что весь аэропорт вымер и остались в нем только три человека – он, она и еще один, которого быть не должно.

Лике так и не удалось пристроить свою сумку на крючке, сумка с шумом, треском и звоном разбитого стекла сорвалась с крючка на кафельный пол. Дверь кабинки резко распахнулась, и в это место, в которое не должен попадать ни один мужчина, ворвался верткий парень с глазами ящерицы.

Точным движением он зажал Лике рот, угрожая пистолетом. Она не успела даже пискнуть, как услышала:

— Предупреждаю сразу, не вздумай подымать шум и не дергайся. Послушай, что ты сделаешь: ты выйдешь отсюда со мной. Ты все поняла?

«Вот тебе и золотая рыбка! – пронеслось в голове у Лики, вот тебе и желание!» Дергаться она не могла, даже если бы сильно захотела, – ее держали мертвой хваткой профессионала.

Скрипнула дверь. Несмотря на вывешенную табличку «Закрыто», кто-то зашел в туалет.

Чуткое ухо ящероподобного уловило этот звук. Не отпуская Лику, он тихонько приотворил дверцу кабинки. Вроде бы никого… Но двери раскрыты настежь.

— А теперь, как я сказал… – сказал он Лике.