Анатолий Сарычев - Резервный агент ГРУ

— Ты молодец врач! Ты сделал огромное дело! Слуги Аллаха тебя не забудут!

Все стоящие вокруг люди громко захлопали в ладоши, восторженно смотря на Игоря.

На Игоря сразу навалилась неимоверная усталость.

Подойдя к свободному стулу, Игорь сел, уронив голову на грудь.

— Когда ближайший поезд на Ташкент? — негромко спросил Игорь, понимая, что он теперь никому не нужен.

— Ты поедешь в Ташкент на своей машине! — торжественно объявил мулла, кладя в руки Игоря брелок с ключами.

— Но у меня нет с собой прав! — встряхнул головой Игорь, просветлевшими глазами смотря на брелок с двумя ключами.

— Мой водитель отвезет тебя домой! — моментально решил мулла, вкладывая в нагрудный карман Игоря технический паспорт.

— Мы пока поставили бухарские номера. Захочешь оставить эти номера — твоя воля. Не захочешь — поменяешь на ташкентские! — развел руками мулла.

— Тогда в путь! Раньше выедем — раньше приедем! — решил Игорь, выходя из мечети.

Конец мая. Обычный день врача санэпидстанции. Появление слежки.

День сегодня не сложился. Половину ночи Игорь провозился в здании ЦК, а вторую половину мерил свет на станции. Произошла накладка и пришлось два часа ждать тепловоз, с которого и производили замеры, а, учитывая, что участков было много [42] искусственная освещенность на железнодорожных станциях везде нормируется по разному: на головках рельсов одни значения, на перроне другие, а на междупутье третьи. Поэтому помимо замеров надо точно указывать места замеров, что отнимает дополнительное время. Обычно обходят всю станцию пешком, но Игорь мерил с тепловоза, что было намного проще и быстрее. Прим автора. , а темного времени мало, возвращаться домой не имело никакого смысла. Игорь успел прикорнуть в своем новом жигуленке на стоянке перед станцией всего полтора часа.

По всем правилам трудового распорядка Игорь мог сегодня не выходить на работу [43] После ночной работы положен отгул в двойном размере. За один час ночной работы — два часа. Или двойная оплата. Прим автора. , но в десять часов утра должен был прийти проектировщик согласовывать проект, а у Игоря к нему, помимо служебных, были и личные интересы.

Наскоро умывшись и выпив чашечку кофе, Игорь сел за пишущую машинку и за час составил протокол замеров, который отдал на подпись начальнику отдела, сидевшему за стенкой в соседнем кабинете.

Как раз после этого подошел проектировщик, который принес толстую папку с акустическими расчетами по проектированию нового вагоноремонтного депо на станции Андижан.

Открыв папку на пятой странице, Игорь посмотрел на таблицу спецификации оборудования и присвистнул:

— Рафаметы [44] польский колесотокарный станок. Прим автора у вас работают так же тихо, как большие холодильники! А дутьевые вентиляторы машут лопастями, беззвучно как ангелы! Не пойдет! — вынес вердикт Игорь откидываясь на спинку стула.

ГИП [45] главный инженер проекта поднял вверх красивую седую голову и гордо сказал:

— Нам акустические расчеты делал Харьковгипротранс! У них специальная программа расчета составлена!

— А исходные данные по уроню шума технологического оборудования, где вы взяли? — ехидно спросил Игорь, открывая папку на сороковой странице.

— Данные тоже харьковчане предоставили! — мотнул головой ГИП, но в голосе его не было былой уверенности.

— По нашим данным уровень шума при работе Рафамета составляет сто десять — сто пятнадцать децибел, а у вас тут написано семьдесят пять! Дутьевые вентиляторы вы зачем-то установили в цеху, а они тоже шумят за сто децибел, а у вас написано семьдесят восемь! — выдал Игорь и гордо посмотрел на ГИПа.

— Вы не могли бы Игорь Алексеевич выдать нам данные замеров по шуму всего технологического оборудования, которое установлено в цехах? — вкрадчиво спросил ГИП, смотря на реакцию санитарного врача.

— Пишите письмо, мы его рассмотрим. При положительном решении руководства, предоставим основные данные, — медленно сказал Игорь и замолчал.

— И сколько времени эта работа займет? — спросил ГИП, испытующе смотря на Игоря.

— Месяца три-четыре. Работы полно, а тут надо поднимать протоколы измерений, их состыковывать, — лениво ответил Игорь, открыв папку и ткнув в конец страницы пальцем, как раз в цифру двести шестьдесят пять.

— А как бы нам побыстрее сделать нормальный расчет? — вкрадчиво спросил ГИП, рисуя на листе бумаги цифру пятьсот.

Забрав ручку, Игорь добавил перед цифрой единичку и поднял голову на своего собеседника.

Исправив пятерку на ноль, ГИП снова поднял голову.

Игорь ноль исправил на двойку и подтолкнул листок к своему собеседнику, показывая, что цифра окончательная и обсуждению не подлежит.

— Если вы сделаете расчеты за неделю, то мы можем остановиться на первоначальной цифре! — внес неожиданное предложение ГИП, расстегивая кожаную папку.

На свет появились два листка бумаги, на которых крупным шрифтом было написано: «Трудовой договор».

Вписав требую сумму в бланк договора, ГИП дал Игорю расписаться и сказал:

— Аванс в размере пятидесяти процентов вы можете получить в кассе института завтра.

— Пойду у шефа просить неделю отгулов! Придется неделю пахать, как проклятый! — встал со своего места Игорь, показывая, что аудиенция закончена.

— Проект я у вас оставлю? — спросил ГИП, вкладывая листки с договором в свою папку.

Шеф неожиданно легко согласился отпустить Игоря на неделю, предупредив:

— Только сдай протокол по освещению станции Сыр-Дарья. Мне на техсовете дороги через три дня надо доклад делать!

— Нет проблем шеф! — фамильярно ответил Игорь, кладя на стол отпечатанные листки с протоколом измерений освещенности.

— Когда ты успел? Ты сегодня спал? — спросил главный врач, ставя размашистую подпись на рапорте об отгулах Игоря.

— Приехал пораньше на работу и отпечатал! — молодцевато отрапортовал Игорь, перебирая ногами, как застоявшийся молодой конь.

— Смотайся в ТЧ, отвези одну бумагу и свободен! — предложил главный врач, протягивая Игорю санитарное предписание.

— Я пошел! — сказал Игорь и круто развернувшись, вышел из кабинета.

На своем рабочем месте восседала Нина Михайловна — бессменный секретарь главного врача ДорСЭС. Когда бы Игорь не заходил в приемную шефа, стол секретаря был девственно пуст. Ни одной бумажке на столе никогда не лежало. Сама секретарь, зажав в углу рта папиросу «Беломор» смотря в какой-то текст, быстро печатала всеми десятью пальцами, не смотря на клавиши.

Пару раз по Игорю приходилось обращаться к секретарю по работе, и он не уставал восхищаться профессионалу старой школы. Нина Михайловна начинала работать еще при Совнаркоме и так и проработала секретарем-машинисткой всю свою жизнь.