Сергей Самаров - Святые окопы

Тупиковое ущелье своим входом слегка отличалось от всех других рядом расположенных ущелий. Формой оно напоминало лежащую бутылку. Горлышко бутылки – это вход в ущелье. Но было у этого ущелья и кое-что общее с другими. По обе стороны от входа спускались с хребта каменные языки, образующие две гряды, из-за которых спецназовцы и стреляли, когда отряд аль-Мурари был еще вне пределов автоматного обстрела и не мог ответить огнем на огонь. Аль-Мурари явно не хватало пулеметов, которые за счет длины своего ствола могут вести обстрел с расстояния. Раньше отряд имел в своем активе два ручных пулемета, но оба вышли из строя еще в Сирии. И по одинаковой причине. Во время активной перестрелки, когда использование пулемета является очень хорошей подмогой всем другим видам стрельбы, у него обычно перегревается ствол. Его часто просто изгибает и заклинивает. Существуют пулеметы и со сменными стволами, но в руки отряда аль-Мурари такие не попадались. Когда случилась беда с первым пулеметом, отряд попал в сложное положение. Тогда у него было мало людей, и пришлось отходить под массированным наступлением сирийских правительственных войск. Аль-Мурари оставил пулемет в прикрытие общего отхода, но тот, еще до этого перегревшийся, сразу заклинило, и он не смог дать ни одной очереди. Мало того что отряд обстреляли и потери при отступлении без прикрытия были солидными, еще и пулеметчика застрелили рядом с заклинившим пулеметом. Это сам эмир в бинокль наблюдал. Потом случай со вторым пулеметом, который заклинило, когда отряд пытался захватить здание почты в Алеппо. Отряд пошел в атаку при поддержке своего последнего пулемета, но на половине пути он заглох, и пришлось опять отступать с потерями. Больше пулеметы РПК [18]аль-Мурари предпочитал не брать, хотя возможность такая несколько раз подворачивалась. Но лучше уж ни на что не надеяться, чем надеяться на поддержку и не получать ее.

С одной стороны, отход спецназа с передовой позиции можно было уже рассматривать как первый успех. Противник выбит с оборонительной позиции, как такому не радоваться. С другой стороны, аль-Мурари рассчитывал и тела спецназовцев оставить на этой же позиции, что значительно ослабило бы их дальнейшую оборону. При малом общем количестве бойцов каждый человек у эмира спецназа должен быть на счету. Но если отход защитников уже произошел, значит, необходимо делать то, что пришлось бы делать потом в любом случае.

Осмотр местности для выбора вариантов штурма эмир начал с двух параллельных каменных гряд, используемых спецназом в качестве бруствера. Стоило попробовать взобраться выше по этим грядам, чтобы с высокой позиции обстреливать позиции спецназовцев. Конечно, подъем был сложным, но попробовать стоило. Если удастся, это сразу даст отряду значительное преимущество. Всем туда забираться совершенно ни к чему, хватит по четыре человека с каждой стороны. И эмир сразу отобрал четверых ловких парней, которые могли справиться с задачей. Один из них даже работал когда-то цирковым акробатом где-то в Германии. Если заберется хотя бы один, он спустит веревку, за ним и все остальные окажутся на позиции. Дав приказ, эмир стал наблюдать. Эти четверо, конечно, не должны уничтожить всех защитников ущелья. Им такая задача и не ставилась. Они должны будут только поддержать огнем своих товарищей, когда те пойдут в лобовую атаку по главному входу.

Сначала старания скалолазов увенчались успехом. Они смогли подняться на несколько метров. Один вообще метра на четыре, второй смог взобраться только на три. И вдруг, прямо на глазах своего эмира, оба неожиданно раскинули руки и рухнули со скал на камни. Один упал в проход, и подойти к нему возможности не было, потому что проход наверняка простреливался. Но второго осмотрели и нашли пулевое отверстие в груди. Спецназовцы стреляли из автоматов с глушителем, потому и не было слышно выстрелов. Но такая тихая смерть вселяла в моджахедов нехорошие настроения, Аслан аль-Мурари это видел по их глазам. Те, кто «накурился», в общем-то, почти никак на первую неудачу не реагировали. А те, кто «травкой» не баловался, посматривали по сторонам тоскливо, и это было нехорошим признаком.

– На любой войне атака начинается с артподготовки! – важно изрек Хамид аль-Таки, проводя курс обучения эмира. – У нас есть и гранатометы, есть и миномет. Зря, что ли, тащили его. Забросаем их минами…

– Обеспечь… – просто приказал эмир, хотя и не сумел сдержать усмешку.

И Хамид поспешил обеспечить. Сам аль-Мурари отошел подальше, чтобы видеть результат. Но он заранее предполагал, каким этот результат будет. Так и оказалось. Гранаты больше били в стены ущелья или улетали куда-то туда, где находился «схрон». А в нем было полтонны пластита. Если бы граната или, что еще хуже, мина попала туда и пробила крышку, пластит мог бы сдетонировать, и тогда окрестности ждало бы небольшое землетрясение.

– Хамид, я вижу, ты хочешь нам устроить дождь из долларов! Благое дело, но уверяю тебя, что больше половины банкнот осядет на недоступных скалах.

– Ты о чем, эмир? – Хамид аль-Таки не понял, в чем его обвиняют.

– Твои гранаты летят туда, где находится «схрон». Если взорвется пластит, все доллары улетят в небо. И горы, возможно, обрушатся на спецназовцев. Только нам это будет безразлично, потому что у нас не будет ни денег, ни взрывчатки, и нам останется только уйти с потерями восвояси. Этого ты добиваешься?

Сказано это было громко и при всех. Моджахеды неодобрительно загудели.

– Не умеешь, не берись, – сказал кто-то помощнику эмира.

– Пусть делает тот, кто умеет, – огрызнулся Хамид.

– Если начал, то делай, но делай так, чтобы толк был, и не навреди, – резко приказал эмир, ставя на место своего помощника, который пытался уже сильно вознестись.

Приказ прозвучал, требовалось его выполнять. Теперь Хамид взялся командовать минометчиками, которые что-то объясняли ему, словно отказываясь, но он стоял на своем, мелкими шажками бегая вокруг миномета. Первые выстрелы ничего не дали, как минометчики и объясняли. Тогда Хамид распорядился перенести миномет ближе к центральной линии, но все же не решился выставить его против самого входа, а это была единственная возможность для миномета вести правильный прицельный обстрел. Новые попытки оказались еще более неудачными, мины вообще в соседнее ущелье улетели. И только после этого Хамид, кажется, послушался минометчиков, и миномет стали перетаскивать дальше, метров на сто от входа. При этом аль-Таки сообразил, что минометчиков могут обстреливать из ущелья по прямой линии, выбрал сорок моджахедов и приказал им самим с дистанции простреливать вход в ущелье. Вообще-то такая стрельба являлась простой тратой патронов, но эмир не вмешался, зная, что в «схроне» есть большой запас боеприпасов. Миномет переносили и устанавливали. Моджахеды простреливали ущелье до тех пор, пока спецназовцы изнутри не ответили. Их стрельбу опять слышно не было, но один за другим стали падать автоматчики отряда. Тогда остальные залегли, но небольшой пригорок, скрывая их, одновременно не давал возможности и им простреливать ущелье.