Сергей Самаров - Святые окопы

Нервы, нервы, нервы… Война всегда построена на противостоянии нервов. Сам Аслан аль-Мурари нервничал, когда его отряд пошел в атаку. И при этом не знал, как бы он повел себя сам, окажись там, впереди, сумел бы продолжить атаку или отступил бы первым. Человеку не дано знать, как заставят повести себя его же собственные инстинкты, его чувство самосохранения, его нервы. Сможет ли разум победить это самое чувство самосохранения. Бывало многократно, что опытный и отважный боец в какой-то момент, не совладав с нервами, убегал, хотя до победы оставался всего один шаг. А когда побежит один, обязательно побегут и остальные. Это жизнью проверено многократно.

К тому же у спецназа оказался толковый командир. Тот самый, что приходил на переговоры. Не зря его взгляд показался эмиру умным. Командир не показал ни эмиру, ни разведчикам-носильщикам, сколько у него людей в действительности. Это и сейчас остается тайной, покрытой мраком. Боевой опыт позволял аль-Мурари по звуку определять количество стреляющих автоматов. А когда стреляют беззвучно – определить количество стволов невозможно. Кроме того, спецназовский эмир подготовил моджахедам аль-Мурари неплохой сюрприз. Разведчики-носильщики не смогли определить, что слева от входа за грядой камней находится еще одна позиция, оказавшаяся, по сути дела, засадой, и очень сильной. Она ударила сбоку идущих в атаку моджахедов, забросала их гранатами и расстреляла, что во многом и сыграло свою отрицательную роль – атакующие, не ожидавшие удара сбоку и в спину, просто растерялись, остановились, и это погубило их. В таких ситуациях останавливаться нельзя ни в коем случае. Следует бежать – хоть вперед, хоть назад, но обязательно бежать. Иначе тебя ждет смерть.

Идти сейчас на второй штурм было бессмысленно. Люди деморализованы. Они сами чувствуют, что были в одном шаге от победы, но этот последний шаг не сделали, хотя могли бы. Нервы сдали.

Хамид аль-Таки семенил ногами, бегая среди моджахедов, сидящих с опущенными головами и косо поглядывающих на него. Еще несколько часов назад, до того как Хамид почти стал помощником эмира, его могли бы просто пристрелить, чтобы не надоедал и не тревожил людей, когда у них тяжело на душе. Сам эмир в этот момент предпочитал не говорить о том, какая ошибка была допущена, когда победа была уже почти в кармане. Хамид же момента напряжения не чувствовал и настраивал людей против себя. Субхи никогда себя так не вел. У пехлевана было природное чувство такта и понимания ситуации.

– Хамид! – позвал Аслан аль-Мурари. – Иди сюда, не надоедай людям. Дай им спокойно перевести дыхание и отдохнуть.

Аль-Таки торопливо прибежал на зов эмира.

– Они испугались и все испортили… – сказал он.

– Не болтай ерунды. В той обстановке любой мог не выдержать и назад двинуть. Обычная боевая ситуация. В каждой ситуации кто-то сильнее, кто-то слабее.

– Я и говорю. Слабые нервы, не выдержали…

– Они сами это знают, и не надо им об этом напоминать. Лучше не теряй времени, пройдись по всем звеньям и подсчитай потери. Сколько мы потеряли, а главное, сколько нас осталось.

Хамид уже развернулся, чтобы привычно засеменить в сторону моджахедов, но эмир снова остановил его:

– Подожди. Когда подсчитаешь и доложишь, пошли человека к своей «глушилке». Мне необходимы еще три минуты разговора. Как и в прошлый раз – ровно три минуты.

Аль-Мурари не мог бы сказать, что именно ему неприятно в Хамиде аль-Таки. Скорее всего, неприятно было все. И походка, и попытка выдавать себя за бессильного старика, и этот его посох, предназначенный специально для предательского удара, и высокое мнение о себе самом, которое далеко отстоит от возможностей. Все это вызывало недоверие, и эмир еще не решил окончательно, Хамида сделает своим помощником или будет искать кого-то другого.

Хамид вернулся с бумажкой в руках, на ходу что-то дописывая.

– Что насчитал, бухгалтер?

– Вместе с теми пятью звеньями, что первыми вошли в ущелье и были уничтожены, мы потеряли девяносто одного человека. Девяносто первый – это Субхи…

– Красивая картина! – скрипнул зубами Аслан аль-Мурари. – Сколько потеряли при выходе на позицию… Сколько здесь, когда готовились к штурму… Сколько во время штурма…

– При выходе на позицию тринадцать человек с нашей стороны, пятнадцать с другой стороны. Двадцать четыре бойца здесь, перед ущельем, и тридцать восемь при штурме.

– Почти половина отряда… Сколько у нас осталось?

– Вместе со мной и с тобой – девяносто три человека. Из них тридцать два раненых. Пятнадцать – тяжело.

– Значит, семьдесят семь человек… – С одной стороны, эмир ужаснулся потерям, которые нанесла ему горстка спецназовцев. С другой же – число семьдесят семь его слегка обрадовало. Ровно семьдесят семь бойцов у него было, когда он прибыл в Сирию. И с ними он проводил самые удачные операции. Состав менялся, становился то больше, то меньше, но и при выводе из Сирии у него тоже было семьдесят семь человек. Потом, в Пакистане, отряд значительно усилили. Так значительно, что он стал, по сути дела, неповоротливым и плохо управляемым.

– Что можно сделать с таким числом бойцов… – критически оценил ситуацию Хамид аль-Таки. – Мы уже, можно сказать, небоеспособны…

– Ты глуп, Хамид, – громко сказал эмир. – Семьдесят семь – это оптимальное и наиболее управляемое количество бойцов. Хотя для лобового штурма, да еще такого сложного, этого может не хватить. В таком штурме естественным бывает хождение по трупам своих товарищей. Я, кстати, давал тебе еще одно поручение. Иди и займись им. Отключи свою «глушилку». Мистер Суфатан уже заждался, наверное, моего звонка и сильно, думаю, нервничает. Если убили того, кто знает, где «глушилка» расположена…

– Да, их обоих убили.

– Тогда иди сам. Тебе полезно потренироваться в беге по горам. Голова после этого светлеет, и легкие прочищаются.

Обиженный Хамид поклонился и ушел.

Аль-Мурари подождал пару минут и вытащил трубку, чтобы не терять ни секунды связи.

Но связь появилась только через двенадцать минут – когда Хамид не хотел спешить, он ходил медленно. Аль-Мурари набрал номер Камаля Суфатана.

Камаль начал говорить сразу, не дожидаясь сообщения эмира:

– Эмир, тебя можно поздравить с тем, что ты стал богатым человеком? Только осторожнее будь со своими моджахедами. Не распускай их. Они тоже теперь при деньгах, а человеку при деньгах не хочется расставаться с жизнью. Держи их в строгости.

– Ты о чем говоришь? – спросил эмир, все прекрасно понимая и считая такую речь Камаля болтовней человека, не понимающего ситуации.

– О том, что ты завершил штурм.

– А ты здесь был? А ты когда-нибудь встречался с «летучими мышами»? Это не твои прославленные «морские котики», умеющие только расстреливать людей, которые им не сопротивляются. Это слишком серьезные ребята, чтобы их с «котиками» сравнивать.