Сергей Бакшеев - Парализатор

— Я подумаю, — холодно ответил Самаров, кладя трубку.

Вот и новая загадка! Обычно богатые люди с пеной у рта отстаивают принцип: я плачу налоги, вы обязаны меня защищать. А Соломин просит прекратить расследование. Но даже не это странно. Артур Соломин по надуманной причине уничтожил фотографии родственников. Или не захотел их показывать. И почему он вдруг назвал подростков сиротами?

Следователь придвинул ноутбук и вернулся к архивным файлам, который получил из министерства здравоохранения Московской области. Как обычно он запрашивал не конкретную информацию, а широкий спектр данных, охватывающих интересующий период. Опыт подсказывал, чтобы видеть картину в целом, нельзя ограничиваться одним, пусть самым ярким фрагментом.

Спустя полчаса напряженного изучения скупых строк архивных данных, Самаров откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на затылке. Широко открытые глаза смотрели вглубь. Он нашел любопытную информацию, которая заставила серьезно задуматься.

Решив проверить странное совпадение, следователь раскрыл служебный телефонный справочник. Вскоре Николай Самаров набирал номер управления внутренних дел города Верхневольска.

Мы с Марго сидим за столиком на фуд-корте в торговом центре на проспекте Вернадского. Я отхлебываю горький кофе и пытаюсь подцепить вилкой блинчик. Рука не слушается, дурацкий рулетик из теста разворачивается, комки теплого творога вываливаются на тарелку.

— Лучше бы пирожки купили, — ворчу я, подхватывая блинчик руками. — И пиво.

— Больше никакого пива! — грубо отрезает Марго. — Ты превратишься в алкаша похуже моего папаши. Родную дочь на улицу выгонишь.

— У меня нет дочери.

— И не будет, если будешь пиво по утрам жрать!

Сейчас с Марго лучше не спорить. Она как проснулась, так и завелась, будто ее косячит. А это у меня тараканы в голове в регби играют, то тут, то там драки устраивают. Вчерашнее веселье превратилось в похмелье. Голова гудит, ноги ватные, хочется плюхнуться в родное инвалидное кресло и забыться.

Вот дерьмо! О чем я мечтаю? К черту пиво и прочую хрень! Я не хочу снова стать бессильным.

— И с сигаретами завязывай, Солома. Иначе я тебя брошу, — спокойным тоном добавляет Марго.

Ох, ничего себе! Она меня бросит! Это еще надо посмотреть, кто от кого зависит. Да если бы не я, вчерашних денег мы бы в жизнь не увидели! Что она о себе возомнила! Купила поясную сумочку и запихнула туда наши денежки. Держит при себе. Да я без нее еще добуду, а вот она…

Поток возмущения разбивается о жесткий взгляд Марины. Из полуопущенных ресниц она смотрит на меня как строгая мама на провинившегося сынишку. В глубине ее глаз, за ледяным налетом, теплится вера и любовь. Я не хочу ее разочаровывать. Зачем мне врать самому себе — мне страшно потерять Марину! Я хочу, чтобы мы всегда были вместе!

Рука лезет в карман, пальцы сминают сигаретную пачку и бросают комок на стол. Марина улыбается, мне сразу становится легче. Она накрывает мою ладонь своими пальчиками, и я отвожу взгляд, чтобы скрыть навернувшиеся слезы.

За соседним столиком секретничают две старшеклассницы. Одна, нахмурившись, косится на меня. Чтобы не смущать их, я смотрю на потолок, колоны, витрины кафе, галерею магазинов. Большой торговый центр гудит от посетителей. Каждый пришел сюда, чтобы потратить деньги, и часть из них в виде арендной платы осядет в карманах моего родного дяди. Он стал богатым после гибели моих родителей.

— За эту шикарную кормушку, можно и убить, да? — Я вздрагиваю от голоса вернувшегося из супермаркета Никиты. Он наблюдает за моей реакцией. — Теперь ты не сомневаешься, что «камаз» врезался в вас неслучайно?

Краем глаза я замечаю, какая тайна распирает старшеклассниц за соседним столиком. Из сумочки торчит мордочка щенка, и девочки украдкой кормят его.

Щенок! — щелкает тумблер памяти, и тяжелое воспоминание из повторяющегося сна накрывает меня.

…Мы с сетренкой сидим на заднем сиденье просторного БМВ. Впереди мама о чем-то переговаривается с папой. Я вращаю кубик Рубика, составляю хитрые узоры, пытаясь удивить сестру. Но она увлечена совсем другим. Лена играет со щенком, которого утром принес домой папа. «Это и есть ваш сюрприз?» — радуюсь я. «Первая часть. Вторую увидишь, когда мы приедем».

БМВ уверенно везет нас к цели. Я пристегнут ремнем безопасности, а сестра освободилась из детского кресла и своей неуемной нежностью не дает покоя щенку. Мне надоедает собирать кубик, и я спрашиваю папу: «Долго еще осталось до остального сюрприза?» «Совсем немного», — улыбается он и подмигивает. «Сюрпириз большой?» — я начинаю игру в «да и нет». «Да», — смеется папа. «Это дом!» — догадываюсь я. Отец показывает мне большой палец и на секунду отвлекается от дороги, а я вижу, как нам навстречу несется огромный оранжевый самосвал с черным бампером. Он должен проехать мимо, но самосвал сворачивает на нашу полосу и не сбавляет скорость! Я не понимаю, что происходит, и кричу уже в тот момент, когда оранжевая махина заслоняет весь обзор.

На этот раз за стеклом кабины я различаю человека…

— Когда происходит преступление, надо искать того, кому оно выгодно, — возвращает меня к действительности Никита. — В «камазе» был твой дядя?

Я зажмуриваю глаза, трясу головой и беспомощно выдыхаю:

— Не помню.

Никита демонстративно позвякивает пакетом из супермаркета и обращается к Марго.

— Вот пять бутылок водки, как ты просила.

— Угощу папашу. Пусть вусмерть упьется.

— Только я ничего не слышал. Я обычный таксист, везу пассажиров, куда они просят.

— Поехали, таксист. Мы тебя наняли на целый день.

Марго поднимается из-за стола. Ее решимости отомстить отцу, лишенному родительских прав за постоянные побои детей, можно позавидовать. А если и мне устроить нечто подобное для своего дяди? Чем чаще я вспоминаю момент аварии, тем больше крепнет уверенность, что это было запланированное убийство.

Николай Самаров анализировал полученную информацию.

Двадцать девятого декабря семья Соломиных попадает в автокатастрофу. Родители и дочь погибают на месте, тринадцатилетний сын Павел с черепно-мозговой травмой и многочисленными переломами доставлен в Дмитровскую больницу. Второго января зафиксирована его смерть. А накануне, первого января, некий Павел Соломатин переведен из Дмитровской в Областную клиническую больницу. Возраст тот же, имя совпадает, разница в фамилии всего две буквы. В медицинском диагнозе тоже числится черепно-мозговая травма.

Странное совпадение заставило опытного следователя проследить судьбу Соломатина.

Через два месяца мальчика выписывают из больницы с инвалидностью первой группы. Он прикован к инвалидной коляске. Органы опеки определяют Соломатина в Верхневольский интернат для сирот инвалидов.