Андрей Воронин - Беспокойный

Бородин подтвердил, что Борис Иванович даже и не думал спать. С его точки зрения, это было удивительно и даже немыслимо: ведь он столько выпил!.. Николай успокоил его, заверив, что «Иваныч» может заглотать ведро чистого спирта и после этого на равных потягаться хоть с целым взводом противника, будь то американские «зеленые береты» или британские коммандос. Странно, но Бородина это известие почему-то нисколько не обрадовало.

Время шло, доверия к Бородину Николай не испытывал, и решение проблемы пришло само собой. «У тебя плавки есть? – спросил он у Алексея Ивановича. – У меня тоже нету. Ну, не беда, в крайнем случае пойдем на нудистский пляж. Радуйся, на юг едем! Причем ты – совершенно бесплатно…»

Бородин опять не обрадовался, но даже не попытался спорить, поняв, по всей видимости, что окончательно утратил и право, и возможность распоряжаться собственной судьбой. Николай усадил его на переднее сиденье, заботливо пристегнул ремнем и пообещал им же и удушить, как только ему покажется, что в этом есть необходимость. «И вообще, – сказал он, – имей в виду: ты жив, пока жив Иваныч. А как только он умрет, даже если это случится в результате автомобильной аварии или обширного инфаркта, я тебя прикончу. И, поверь, сделаю это с превеликим удовольствием». – «Но что я могу сделать? – рыдающим голосом воскликнул напуганный его деловитым тоном Бородин. – Как я, сидя тут, с вами, могу ему помочь?!» – «Бога моли, – запуская двигатель, предложил Николай. – Дорога, если верить твоему корешу, длинная, времени хватит – авось услышат там, наверху, твои молитвы. Как в писании сказано: молите, и обрящете, толцыте, и отверзнется…»

Пока они откровенничали, красная точка уползла за рамку дисплея, выйдя из зоны приема. Николай вывел машину на южную трассу, выбрался за городскую черту, наддал, и уже через пять минут мигающий рубиновый светлячок вернулся на экран, возникнув в правом верхнем углу и начав медленно, но верно смещаться к центру. Николай сократил расстояние между собой и вербовщиком до двух километров и снизил скорость, выровняв ее со скоростью пожилого «ниссана».

Никуда не сворачивая, вербовщик гнал машину на юго-восток, к морю. Он останавливался всего дважды, оба раза не больше чем на две-три минуты, после чего возобновлял движение. Во время одной из этих остановок Николай смог понаблюдать за ним в бинокль и убедился, что вербовщики – тоже люди и периодически испытывают простые человеческие потребности.

Помимо бинокля и навигатора, Подольский имел при себе пистолет и охотничий карабин «Сайга», построенный на базе автомата Калашникова. Оба ствола были надлежащим образом зарегистрированы, на оба имелись разрешения, и оба, увы, могли пригодиться в этой поездке.

Дорога, как и обещал вербовщик, получилась длинной и нелегкой. Бородин, не связанный необходимостью вести машину, все время клевал носом, норовя уснуть, но Николай беспощадно его будил, заставляя развлекать себя разговорами. Из этих разговоров даже он, давно растерявший остатки иллюзий столичный бизнесмен, почерпнул для себя много нового. Если в начале пути, случись такая нужда, он убил бы Бородина без колебаний, но потом все-таки испытывал бы сожаления и сомнения в своей правоте, то теперь его мучил другой вопрос: что делать, если риелтор будет паинькой и не даст ни малейшего повода свернуть себе шею? Неужели пустить эту гниду и дальше гулять по свету? Такому красавцу, по твердому убеждению Николая Подольского, было не место даже за колючей проволокой, но он сомневался, что сможет хладнокровно прикончить безоружного, покорно ждущего своей участи человека. В конце концов он решил, что станет разбираться с проблемами по мере их возникновения, и выбросил посторонние мысли из головы.

Уже после захода солнца, в стремительно сгущающихся, скоротечных южных сумерках вербовщик в очередной раз остановил машину. Заметив, что красная точка на дисплее навигатора замерла неподвижно, Николай тоже притормозил и заглушил горячий двигатель. Снаружи громко, так, что их было слышно даже сквозь плотно закрытые окна, стрекотали цикады, в лучах фар мельтешили по-южному крупные ночные насекомые. Бородин дремал, свесив голову на грудь, и Подольский не стал его будить: он уже был сыт по горло и этим типом, и его разговорами. Дорога явно близилась к концу, а дело – к более или менее кровавой развязке. «Как в добрые старые времена», – подумал он, широко зевнул и потер кулаками слипающиеся, воспаленные глаза.

Красная точка на дисплее снова пришла в движение, из чего следовало, что это была не конечная станция, а всего лишь очередная остановка «по требованию». Убедившись в этом, Николай вынул ключ из замка зажигания и вышел из машины: он, как и вербовщик, был живым человеком со всеми вытекающими из этого последствиями.

Он обошел горячий, облепленный разбившейся вдребезги мошкарой моторный отсек, сошел, разминая ноги, на обочину и, повернувшись спиной к дороге, предоставил «вытекающим последствиям» возможность беспрепятственно покинуть организм.

Он стоял так почти минуту, наслаждаясь как самим процессом, так и прелестями звездной, напоенной горьким ароматом степных трав, звенящей цикадами южной ночи, потом застегнулся и полез в карман за сигаретами, решив сделать хотя бы пару-тройку затяжек на лоне природы. В это мгновение у него за спиной послышалась какая-то глухая возня, раздался тяжелый глухой удар, и придушенный голос Бородина отчаянно прохрипел:

– Помогите!

Ключа в замке зажигания не оказалось: водитель, чтоб ему провалиться, то ли не доверял своему пассажиру, то ли сунул ключ в карман автоматически, в силу укоренившейся привычки. Поскольку пассажир был ему хорошо знаком, Сергей Казаков решил, что первый вариант намного ближе к истине: после всего, что случилось, он не доверил бы сидящему в переднем пассажирском кресле серебристого «лексуса» свинорылому подонку даже сломанную вставную челюсть своего покойного прадеда.

Машина, увы, была не из тех, которые можно завести, просто оборвав и соединив напрямую провода зажигания. Но Сергей по этому поводу не переживал: ключ был в кармане у водителя, который, выслушав подкрепленную видом заряженного пистолета вежливую просьбу, конечно же, не откажется подвезти его куда угодно, хоть на край света. А пока водитель наслаждается звоном цикад и плеском струи, орошающей иссушенную палящим зноем землю, можно слегка отвести душу – так сказать, попробовать легкую закуску, за которой последует основное блюдо…

– Привет, Леха, – негромко, с дьявольским весельем произнес он, многообещающе улыбаясь помертвевшему от ужаса Бородину. – Узнал? Вижу, что узнал! Вот так встреча, верно? А ты небось меня уже похоронил. А я – вот он! Ты рад? А вот я рад. Так рад! И так рад! И вот так рад!.. Каждое «рад» сопровождалось коротким, без замаха, но сильным и точным ударом. Сергей старательно сдерживался, соразмеряя силу: ему вовсе не хотелось, чтобы Бородин раньше времени потерял сознание, не успев в полной мере вкусить радость нежданной встречи.