Сергей Соболев - Танго втроем

Он поднялся со стула.

— Порепетируйте маленько, я скоро вернусь. Он обернулся уже от двери и круговым жестом руки указал на богатое убранство апартаментов.

— Зачем вам умирать, Вадим Петрович? Вы богаты, талантливы… Может, прославитесь на весь свет, к примеру, сделаете новую Янтарную комнату. Или уже тишком сбацали и теперь прячете ее со своими приятелями?

Реакция на эти слова, в которые Бушмин и не думал вкладывать потаенный смысл, а произнес их походя, оказалась довольно странной.

Для начала Ломакин обмочился, приведя в негодность свой дорогой и чертовски элегантный костюм. А еще через несколько секунд, так и не произнеся ни звука, он хлопнулся в глубокий обморок.

Стоило только Бушмину, опустившись на корточки, отодрать полоску пластыря, как Бокий тут же изрыгнул целую порцию ругательств, перемежаемых хрипами и стонами. Что, в общем-то, неудивительно: он полностью обездвижен, любое неосторожное движение лишь усугубляет адскую боль в выгнутом в дугу позвоночнике и вывернутых суставах, а тут еще прочные самозатягивающиеся петли глубоко впились в плоть, препятствуя нормальному кровообращению.

— Больно, Антоша? — выждав некоторое время, участливо поинтересовался Бушмин. — Тебе в детстве мама горчичники ставила? Вспомни, что она тебе тогда говорила: надо потерпеть, сынок…

— Чего ты хочешь? — хрипло выдохнул Бокий.

— А знаешь, в чем прелесть именно такого способа вязки? Пока, я вижу, ты еще держишься, но через час уже начнешь орать от боли… Путы полностью препятствуют циркуляции крови, ткани начинают потихоньку отмирать, а потому, по теории, больше двух часов связанного таким образом пленника содержать не рекомендуется…

— Развяжи меня, Андрей… Или хотя бы ослабь удавку.

— А надо ли? — задумчиво спросил у самого себя Бушмин. — Ты ж вроде как Героя намеревался заслужить? Или передумал хер-ней маяться и теперь готов за себя, любимого, порадеть? И не забывай, что у меня еще Ленчик в запасе имеется, думаю, он посго-ворчивее тебя будет…

—А чего делать-то надо? — дрогнувшим голосом спросил Бокий.

В этот момент включилась в работу трофейная рация. Бушмин, сделав предупреждающий жест, переместился к столу. Здесь на его глянцевую поверхность были кучей свалены трофеи, которыми Андрей разжился, когда разоружал охранников и досматривал помещения офиса: стволы, включая «смит-вессон», несколько связок ключей, мобильники и портативная рация Бокия. Снабжена она была, как и все средства связи, используемые сотрудниками ЧОП «Балтия» и «Хронос», встроенной микросхемой, выполняющей функции инверсора и скремблера. Иными словами, при выборе соответствующего режима работы все переговоры в УКВ-диапазоне шифровались, и потому их содержание было недоступным сторонним «слухачам», если те не располагали аппаратурой, способной декодировать шифрованные переговоры.

Бушмин еще раньше включил трофейную рацию и поставил ее на режим дежурного приема на волнах, используемых оператором ЧОП «Балтия», — мало ли, вдруг «вражеский голос» передаст важное для него сообщение.

— Центральная, вас вызывает Гюрза…

— На связи.

— У нас появились новости по Матильде. Отец Матильды, по не проверенным пока данным, имел какую-то недвижимость в поселке Дачный. Сейчас мы попытаемся проверить эту информацию по нашим каналам, думаю, в ближайшие часы все разузнаем…

Неожиданно в разговор вмешался кто-то третий.

— Гюрза, это Аллигатор. Срочно наведите справки, это очень важно! Еще раз предупреждаю об ответственности и повышенных мерах предосторожности… Центральная, все переговоры по Матильде замкните на меня! Все, отбой связи.

Человека, скрывающегося под псевдонимом Аллигатор, Бушмин легко узнал по голосу. Кто такая Матильда и почему Карсаков занимается ее розысками? Еще одна тайна.

В голове у него уже готова была созреть догадка, но стоны и проклятья Бокия заставили его сосредоточиться на текущих делах.

— Антон, сейчас будем звонить Карсакову. Вспухла одна проблемка, дело щекотливое, и я уверен, что он не откажется сюда приехать… Карсаков ведь опекает ведущих янтаристов, так? Ну вот, а наш Вадим Петрович угодил в такой переплет, что впору вызывать неотложную помощь из «Балтии»…

Разговор состоялся примерно через десять минут. Антон не рискнул выйти из «образа» и говорил четко по-написанному. Сказал, что случилась беда с парнишкой Ломакина, сам Вадим Петрович пребывает в полном трансе, ситуация крайне неприятная, и надо как-то ее решать. А потому, Вениамин Александрович, будет лучше всего, ежели вы сами подъедете и посмотрите на все это б… своими глазами.

А еще спустя четверть часа дал знать о себе Мокрушин. Из динамика «Моторолы» донеслись спаренные щелчки — сообщение голосом они условились делать лишь в случае крайней необходимости, дабы не засекли их переговоры.

К Дому художника пожаловали визитеры. Не дожидаясь, пока они воспользуются сигнальным звонком, Бушмин сам отправился встречать дорогих гостей.

— Тут просочились слухи, что ты искал со мной встречи. Даже ночами не спишь, так тебе не терпится свиданку со мной устроить…

Связав по рукам и ногам очередного «полкана», Бушмин вытер рукавом потный лоб.

— Уф-ф, уморился я тут с вами… Забавная все-таки штука жизнь… Вот вы гоняетесь за мной, бегаете гурьбой, как стадо баранов, но хоть один из вас разве задумался — на хрена это нужно?

Вот, к примеру, ты, Василий, намедни обзывал меня «падалью», «сучарой» и прочими нехорошими словами. Я тебе что, дорогу перешел? Или подлянку тебе какую скинул?

Он посмотрел сверху вниз на связанного Малахова.

— Ну вы и бар-раны… Пастух скажет колотиться лбом о стену, будете колотиться. А накажет в пропасть сигануть, так все разом и полетите. Потому что глупые, без мозгов.

Бушмин толкал эти речи лишь ради того, чтобы развлечь самого себя. Малахов только-только начал приходить в чувство, напарник Малахова, тоже связанный, хотя и не так жестоко, валялся в полной отключке в конце коридора, подле запертых дверей выставочного зала.

Карсаков не пришел. Вместо него явились два этих субъекта. Бушмин не стал устраивать эффектных сцен. Когда пара беспечных олухов вошла в открытую настежь дверь, Андрей, притаившийся в простенке за дверью, отоварил одного «полкана» рукояткой пистолета по затылку, а другого, им оказался Малахов, путем не слишком длительных переговоров убедил сложить оружие. Поставив рожей к стене, оглушил привычным способом, затем поочередно связал визитеров, причем Малахова «взял в хомуты», как до этого он поступил с Бокием.

Когда Бушмин вылил на голову Малахову целый графин воды, тот наконец очнулся — вначале протяжно застонал, потом суматошно захлопал глазками, пытаясь понять, что стряслось.