Игорь Волознев - Когда боги рыдают (СИ)

Братки съезжались долго. Последние двое прибыли только во втором часу ночи, и то после повторных звонков.

У Пискаря никто трубку не берёт, - констатировал Гугнивый.

Опять, небось, в загуле, хрен лысый, - пробурчал Качок.

Дождётся он у меня, - сказал главарь. - Откручу ему голову собственными руками...

Критически оглядев бойцов, он отсеял двоих, которые от выпитого едва держались на ногах. Затем он и остальные семеро расселись по двум "Жигулям" и покатили в Подмосковье.

По дороге Габай обсудил с братками детали предстоящей операции. Решено было сначала заслать на двор к Раисе Саню Водолазова, как самого прыткого, чтоб посмотрел, закрыты ли двери и окна. Если будет возможность, Саня проникнет в дом и посмотрит, на месте ли раисин муж. Тот был капитаном милиции и, насколько было известно браткам, характер имел крутой. Наверняка держал при себе огнестрельное оружие. Одно было хорошо - он часто и подолгу отлучался из дома. Но если он в доме, то его следовало нейтрализовать в первую очередь.

Гуг и Качок, мента поручаю вам, - говорил Габай, вертя руль. - Мочить его, наверно, не стоит. Только пригасите слегка, чтоб не хрюкал.

Сделаем как надо, - братки самодовольно ухмылялись.

Свет фар вспарывал ночную темноту. В разрывах облаков показывалась ущербная луна, заливая серебристым сиянием мокрые после дождя деревья, поля и дорогу, и снова скрывалась.

Во дворе папанинской избы всполошились собаки, залаяли на подъехавшие машины. В окне зажёгся свет и на крыльцо вышла вдова в своём неизменном платке, накинутом поверх ночной сорочки. Она зевала, протирала сонные глаза и вглядывалась в приезжих.

Лида, мы это, встречай! - крикнул Габай, проходя в калитку.

Она прикрикнула на собак и ушла в дом. Габай, а вслед за ним братки, поднялись на крыльцо.

В доме везде уже горел свет. Лидия переоделась в тёмное, подобающее трауру платье и снова явилась к гостям, держа в руках бутылку с самогоном и стакан. При взгляде на её морщинистое старушечье лицо с жёлтой нездоровой кожей и круглыми, как у рыбы глазами, нетрудно было понять, почему Папанин завёл себе любовницу. Чрезмерное пристрастие к спиртному и больная печень состарили женщину раньше времени. Она и сейчас стояла на ногах не слишком твёрдо.

Я как чувствовала, что ты приедешь, - сказала она заплетающимся языком, уставившись на Габая. - Вот, даже выпить тебе оставила. Мы тут с дедом поминали нашего Славу...

Сейчас не до выпивки, - Габай прошёл в комнату. - Дело у нас есть, только не к тебе. Где тут у Папани телогрейки и спецовки старые? Тащи всё сюда!

Спецовки? - удивилась она. - Да с чего бы это?

Поменьше вопросов!

Братки по-хозяйски расхаживали по дому. Кто-то, несмотря на запрет главаря, всё-таки приложился к бутыли, кто-то доел закуску, оставшуюся на столе. Гугнивый незаметно от хозяйки раскрыл платяной шкаф и быстрыми движениями бывалого домушника перебрал стопку чистых простыней. Найдя под самой нижней несколько припрятанных пятидесятирублёвок, сунул их себе в карман.

Габай велел братве переодеться в старьё и сделать из старых шапок и чулок маски.

Надо спрятать свои рожи, а то ещё узнают, - объяснил он.

В дальней комнате проснулся старик - отец покойного Папанина. Как был, в одних трусах, худой как жердь, весь синий от многочисленных лагерных татуировок, он высунулся из дверей и уставился на пришельцев близорукими глазами.

Лидка, - крикнул он, - это кто ж такие? Опять менты?

Свои, - отозвалась хозяйка.

А я думал, шмон.

При нём милиция уже дважды проводила обыск в доме Папаниных, и оба раза ночью. Только разглядев ближайшего к себе братка, примерявшего драный, пропахший псиной тулуп, старик окончательно уверился, что это "свои".

Габай, что ль, подвалил?

А то кто же, - отозвался главарь. - Как жизнь, дед?

Да какая тут жизнь... - тот продолжал вглядываться в гостей. - А Николка с вами?

Нет, не с ними, - ответила за Габая Лидия.

А я думал, с ними, - сказал дед. - Куда же он, чертяка, делся?

Лидия обернулась к Габаю.

А правда, куда? Уже пятый день носа не кажет.

Да по бабам ходит, - сказал Гугнивый, занятый вырезанием в чёрной вязаной шапке дырок для глаз.

Или опять запил, - прибавил Габай. - Валяется где-нибудь под забором... Ничего, найдётся. Не маленький уже.

Сын Папанина, Николай, неоднократно просился в банду, но Габай ему отказывал. Николай был молод и слишком много пил, а главное - от рождения был умственно неполноценным. В таких Габай не нуждался.

Получит он от меня на орехи, как вернётся, - сказала вдова.

В отличие от деда, отсутствие сына её не слишком беспокоило. Николай и прежде пропадал, целыми днями не давая о себе знать, но потом всё равно появлялся.

Она присела к столу, придвинула к себе стакан и бутылку. Дед, держась трясущейся рукой за стену, побрёл в туалет. Вдова со вздохом налила себе самогону.

Николка у нас совсем от рук отбился, - заговорила она с деланным вздохом. - И в кого он такой непутёвый пошёл...

Дед повернул голову на её голос.

Да в тебя, дуру.

А может, в тебя? - сварливо возразила Лидия и, выпив, плаксивым голосом завела свою обычную песню, слышанную дедом уже много раз: - Сорок лет, старый, просидел на зоне, а что толку. Даже трусы на тебе и те чужие. Другие с зоны выходят - машины себе покупают, уважаемыми людьми становятся, а ты? Только знаешь самогон жрать. И ещё спрашивает, в кого Колька пошёл. На себя сперва оглянись, а потом спрашивай.

Чеши, чеши языком, больше-то ни на что ума нет, - отозвался дед.

На дворе ещё стояла глухая ночь, когда братки, переодевшись в старьё и захватив маски, вышли из избы. Луна бледным пятном висела в тучах. Спотыкаясь, временами подсвечивая себе фонариком, бандиты направились к соседней деревне напрямик, через рощу и заросшую сосновым подлеском балку. Сразу за балкой потянулись огороды с раскиданными там и сям приземистыми избами. Свет нигде не горел. В ночном воздухе разливалась та странная завораживающая тишина, которая предшествует появлению на востоке первого рассветного луча. Ни одна собака не залаяла, когда бандиты подкрались к крайней, стоявшей у самого леса избе.

Добравшись до изгороди, они коротко посовещались. Саша Водолазов, щуплый остроносый парень двадцати двух лет, специалист по проникновениям в квартиры через форточку, шмыгнул в незапертую калитку и крадучись подбежал к дому.

Он залез в окно, а вышел из двери, открыв её изнутри.

В доме только баба, а с ней мужик спит, - доложил лазутчик.

Качок с Гугнивым, надев маски, бесшумно проследовали через тёмную прихожую, вошли в спальню и дружно набросились на спящего мужчину. Через минуту в спальне появились Габай и остальные бандиты, все в масках. Главарь включил свет и наставил на пленника с заломленными за спину руками пистолет.