Роберт Крейс - Первое правило (в сокращении)

Со своей новой позиции Пайк видел офисное здание, часть гравийной парковки, длинную сторону ангара. Ряд окон указывал, что на втором этаже находится несколько комнат. Единственная большая дверь гаража была открыта, в глубине гаража виднелось подобие мастерской с инструментами, подъемниками, мусорными контейнерами. В дверях сидел на садовом стуле незнакомец. К стене возле него был прислонен дробовик.

В дверях возник второй человек, они заговорили. Сидевший взял свой дробовик, оба куда-то ушли.

Пайк стремительно метнулся к зданию. Он вжался спиной в стену возле большой двери, заглянул в мастерскую и убедился, что она пуста. Дарко находился либо в комнатах за дверью, либо наверху, но сгодился бы любой из его подручных, лишь бы смог ответить на вопросы.

Уже сделав первый шаг по мастерской, Пайк вдруг услышал детский плач и понял, что тот доносится сверху. Дарко еще требовалось поискать, а ребенок точно был в этом же здании.

Пайк принял решение.

Железная лестница в дальнем углу мастерской тянулась до второго этажа. Пайк направился к ней.

Лестница вывела его в длинный узкий коридор. Первая дверь была открыта, детский плач усиливался, вместе с ним Пайк различал раздраженный женский голос. Языка, на котором говорила женщина, Пайк не понимал. Где-то в дальнем конце коридора гудели мужские голоса.

Пайк вошел в комнату, ступая так тихо, что женщина не услышала его. Она укачивала малыша с рыжими кудряшками. К стене была придвинула кроватка, рядом стоял стол, застеленный одеялом, и еще один стол, письменный. Повсюду на столах были разложены памперсы и упаковки детского питания.

Негромким шипением Пайк привлек внимание женщины, она обернулась, и он коснулся стволом своих губ.

— Тихо!

Женщина замерла, казалось, даже перестала дышать.

— Чей это ребенок? — шепотом спросил Пайк.

— Милоша Яковича. Прошу вас, не убивайте меня!

— Молчите и не шевелитесь, — велел Пайк.

Малыш нахмурился, глядя на Пайка. Его рыжие волосы были тонкими, на лице выделялись огромные глаза.

Пайк прошел мимо женщины и выглянул в окно. До земли было не меньше четырнадцати футов, но Пайк мог проделать такой прыжок даже с ребенком в руках.

Он убрал в кобуру «питон» и уже открывал окно, когда в комнату вошел тот же человек, который куда-то отозвал сидевшего на стуле охранника.

Его вопль быстро оборвался: Пайк свернул ему шею.

Женщина тоже закричала, чуть не вывалившись в окно, заплакал и ребенок, багровея от натуги. Пайк втащил женщину в комнату, она сунула ему в руки ребенка и выскочила в коридор. Пайк понес малыша к окну, но к зданию уже бежали трое.

Пайк отпрянул от окна и прислушался. Услышал шаги, голоса, но не на лестнице. Это означало, что пока расспрашивают женщину. Понадобится несколько минут, прежде чем эти люди поймут, кто он, один или с подмогой, и лишь потом явятся сюда.

Ребенок раскричался, молотил ножками, размахивал стиснутыми кулачками, и из его зажмуренных глаз брызгали слезы.

Пайк поднял малыша и поднес вплотную к своему лицу.

— Парень…

Крики прекратились, открылись сердитые голубые глаза. Ближний бой в замкнутом помещении обещал быть не только опасным, но и громким, и Пайку пришло в голову, что надо бы позаботиться об ушах малыша. Он разыскал среди детских принадлежностей вату, отщипнул два клочка, скатал их и сунул в уши ребенка. Тот яростно отбивался.

— А то оглохнешь, парень.

В здании все пришло в движение, и Пайк понял, что бой начнется совсем скоро. Он выхватил из кроватки одеяло, закутал в него ребенка, выдвинул из стола ящик и сунул ребенка внутрь. Малыш сразу же перестал кричать.

— Как ты там?

Мальчик только моргал.

— Вот и хорошо.

Пайк задвинул ящик вместе с ребенком и поспешил к двери. Вероятно, стрелки уже на лестницах, с обеих сторон. Разрабатывают план, уверенные, что из этой ловушки Пайку никуда не деться. Они ошибались. Пайк ринулся в атаку первым.

Он выбил ближайшую к лестнице дверь, застигнув врасплох двоих противников. Срезав их выстрелами, Пайк сразу услышал крики внизу, в мастерской.

Спускаться туда он не стал, потому что люди внизу только этого и ждали. Они прикрывали выход во двор, уверенные, что Пайк будет пробиваться именно к нему. Противник в дальнем конце коридора перешел в наступление, не сомневаясь, что загонит Пайка в тупик на лестнице. И совершенно напрасно: он уже сменил позицию.

Вернувшись на второй этаж, он ждал у двери и был наготове, когда в дальнем конце коридора дверь распахнулась, выплюнув двоих нападающих. Первого Пайк подстрелил, второй отступил сам, захлопнув дверь. В нее Пайк всадил последние три патрона, а затем сменил барабан «питона» на новый, заряженный. Метнувшись в комнату ребенка, он выглянул в окно. Трое мужчин, которых он видел раньше, исчезли.

Пайк выбрался в окно, спрыгнул на песок и пустился бежать вперед. Его целью была та же мастерская, через которую он вошел в здание, только теперь четверо мужчин теснились в ней у подножия дальней лестницы, не сводя глаз с двери. Ближайшего Пайк уложил выстрелом в спину, юркнул под прикрытие и выстрелил во второго. Оставшиеся бежали, отстреливаясь вслепую. Пайк услышал затихающие крики и рев двигателей.

Короткий коридор провел его через здание насквозь. Пайк замер, но услышал лишь тишину и осторожно приблизился к распахнутой двери. Стоянка была пуста. Дарко и его люди сбежали.

Пайк взлетел на второй этаж, промчался по коридору до уже знакомой комнаты, отложил оружие и выдернул ящик стола.

Малыш исходил яростью. Он размахивал кулачками, лягался.

— Как ты? — спросил Пайк.

Он подхватил малыша и прижал его к груди, потом вынул из ушей ватные затычки. Вопли смолкли. Малыш прижался к Пайку, тот погладил его по спинке.

— Все, дружок, все. Ты со мной.

Пайк поспешил по коридору к лестнице, ведущей к главному выходу, потом почти скатился по ступеням. Кто-нибудь наверняка слышал выстрелы и позвонил в полицию, значит, скоро сюда нагрянут гости.

До двери оставалось несколько шагов, когда из мастерской вышла Рина Маркович. Она сжимала в руке маленький черный пистолет. Глаза выдали ее: едва заглянув в них, Пайк понял, что она убийца и работает на Яковича. Глаза были холодными и тусклыми, как у мороженой рыбы.

— Ты нашел его. Хорошо. Вот он, Петар. Янни, Петар у него.

Со стороны гравийной стоянки в мастерскую вошел Янни. Его ствол будто бы сам собой нашел цель, и этой целью был Пайк.

Пайк прыгнул влево, хватаясь за оружие и одновременно прикрывая телом ребенка. Ему помнилось, что в барабане оставалось еще не меньше двух патронов, а жилет либо спасет его, либо нет. И если первые два выстрела не убьют его и не искалечат, он был готов сражаться вечно, несмотря на раны.