Алексей Грачев - Ордер на смерть

Наконец перед ним открылась площадь, заставленная всевозможными ларьками. Он видел букву «М», толпы людей на площади — многие спешили вниз, в подземный переход, многие выходили из перехода наверх. У входа в метро стояли и милиционеры — это Вдовина испугало. Паспорта у него нет, вид — сомнительный. Хотя… Береженого Бог бережет!

Сел в тенечке, невидимый за густой порослью кустов, закурил «Приму» и решил еще раз продумать свой план до мелочей… Так. Ага! Сейчас он первым делом должен дозвониться корреспонденту, Андрею. Занять у него денег, отдать ему, если возьмет, ключ от квартиры в Печатниках, а про жетон от кейса с деньгами… Смолчать пока!

Чувствовал Вдовин, что, если он все правильно понял, попозже сумеет сам, в одиночку, забрать чемоданчик с деньгами. Это его, может быть, последний шанс жить по-человечески! Сейчас на Киевский соваться опасно — там эти бандиты могут его поджидать. Значит, пока жетон надо спрятать в надежном месте и помалкивать об этом. Ну отдаст он жетон Ярцеву, ну милиция деньги получит, передаст государству… А ему шиш с маслом достанется! А кто его проблемы за него решит? Никто. А ведь ему и жить где-то надо, и паспорт справить… Как же быть?!

Сигаретка в его руке дотлела, и Вдовин швырнул ее в кусты. Потом смело зашагал к метро, стараясь не попадаться на глаза милиционерам. Это ему удалось. Спустился к турникетам, встал в очередь к кассам. Купил жетон для таксофона и разовый проездной в метро. Побежал звонить Ярцеву… Хоть бы тот трубку снял, хоть бы дома оказался! А вдруг жетон впустую потратит? Вдруг номером ошибется? Что тогда делать? Ну и дела…

— Алло! — К счастью, корреспондент оказался дома. — Андрей? Не клади трубку! Очень важное дело!.. Да, я, Степаныч! Слушай, Андрей, боюсь, прервется разговор, так что сразу о деле: ты мог бы сейчас со мной встретиться? Прямо сейчас, да, именно! И возьми с собой, пожалуйста, немного денег, — у меня вообще их нету, хочу в долг попросить… Давай встретимся минут через десять на «Крестьянской заставе», а?.. Ну, через пятнадцать… Хорошо? Я тебе там уже все расскажу, да. В центре зала…

Вдовин повесил трубку, спустился вниз, сел на поезд и доехал до станции, где недавно сделали переход на «Пролетарскую». Стал нервно расхаживать в условленном месте, молясь, чтобы все прошло по плану. Наконец появился Андрей — молодой, красивый, с большим пакетом в руках. Махнул рукою Вдовину. Они пожали друг другу руки. Потом Ярцев вынул из нагрудного кармана рубашки сто рублей и отдал их Степанычу.

— Так много? — удивился тот. — Мне трудно отдать будет…

— Ерунда! — улыбнулся Андрей. — Ну, так что за дело?

Вдовин вынул ключ от квартиры в Печатниках, отдал Андрею.

— Сделай что-нибудь, Андрей, и срочно! Понимаешь, сейчас они все там, бандиты: и Кацман этот, и Артур со своим помощником — ссорятся друг с другом. Меня из квартиры на время выставили, а я возьми да и убеги. Все, мне туда возврата нету! А вот, кстати, я списал телефоны ихние, возьми, может, пригодятся, Подслушал я кое-что, как ты просил, и теперь мне ясно, что это они Тарасыча нашего…

Вдовин не стал продолжать, а вместо этого нагнулся и пошарил у себя в носке. Жетон от камеры хранения вынимать не стал, но выудил оттуда сложенный вчетверо листок с телефонными номерами бандитов и отдал его Андрею. Тот сказал:

— Отлично! Теперь они уже, можно сказать, обезврежены. Между прочим, мой друг — капитан РУВД Самойлов — и его ребята в данный момент беседуют с соседями Игнатьевны насчет явно поддельных документов по купленной ими квартире. Ты же помнишь все эти бумажонки? И Ларису, загорелую такую?

Вдовин кивнул, о чем-то задумавшись, и спросил Андрея:

— Только не пойму… Эти-то, в Печатниках, уйдут, что ль? Ты не можешь как-нибудь сделать, чтобы их арестовали? Они же потом куда-нибудь запропастятся. На дно лягут — фиг найдешь!

— Степаныч, — серьезно ответил Андрей, — я прямо сейчас буду все связи свои поднимать. Никуда эти гады не денутся, обещаю! Ну а ты сам-то куда собрался? Может, ко мне пока? Пересидишь, успокоишься, а вечерком все и обсудим… Ну как?

— Андрей, твой телефон у меня есть… За деньги — спасибо огромное, отдам по возможности. Только у меня есть одна мысля… Съезжу кой-куда, потом уж — к тебе. Не знаю, как по времени получится… Спеши, Андрей, пока они все там!

Они разошлись в разные стороны — Ярый пошел к выходу в город, а Вдовин, наоборот, стал дожидаться поезда метро. Настроение у него было не то чтобы приподнятое, а какое-то лихорадочно-взбаламученное, припадочно-счастливое… Неужели и ему повезло наконец? Неужели фортуна к нему лицом повернулась? Но надо теперь быть вдвойне осторожным: жизнь внезапно может опять по башке ударить, если расслабишься… Мучило его то, что пришлось утаить от корреспондента правду насчет заветного жетона. Андрюха этот — вроде отличный парень, как-то и сдружились они уже за это время. Но у Андрея есть все, а у него, у пожилого уже человека, нет ничего. И не появится, если он сам инициативу не проявит. Случайно подобранный жетон может оказаться если не ключом к счастью, так хотя бы ключом к давнишней мечте Вдовина — безбедной, тихой, уютной старости.

Жарким летним днем на Комсомольской площади, где, как известно, «вокзалов созвездье», появился небритый пожилой человек в мятом костюме, черных носках и сандалиях. Озираясь по сторонам, но стараясь держаться независимо, Николай Степанович Вдовин — а это был он — проследовал к кассам одного из трех вокзалов. Выстоял у окошечка небольшую очередь и купил билет «туда — обратно» до города Клина. До отправления электрички оставалось минут пять, поэтому Вдовин, спрятав билет в карман пиджака, осторожно пощупал драгоценный жетон, спрятанный в носке, убедился, что тот находится на месте, и решил затариться всем необходимым для предстоящего путешествия.

Он быстро пошел к буфету, пересчитал оставшуюся у него наличность, потом купил дешевого пива, пачку папирос «Беломорканал» и бутерброд с колбасой. И пошел искать себе место в длинном ряду вагонов. Кругом суетились, кричали что-то люди, пару раз Вдовина кто-то толкнул на бегу.

Наконец он пристроился на деревянном сиденье у окна, как и намеревался. Хотелось всего сразу — и пива, и колбасы, и покурить. Но он решил не торопиться, а на трезвую голову снова поразмышлять: правильно ли он поступает, зачем все это делает и, главное, что из этого выйдет. Однако его то и дело отвлекали — вагон был набит битком. Рядом с ним уселся какой-то здоровенный белобрысый бугай, прямо из горла хлеставший волку и громко болтавший со своей тоненькой, загорелой спутницей. Напротив Вдовина обмахивалась газетой, как веером, невероятно толстая румяная бабища с усиками — она так пыхтела и тяжело дышала, что поневоле обращала на себя внимание. Мешали Николаю Степановичу и торговцы, которые протискивались сквозь ряды стоявших в проходе между сиденьями раздраженных жарой людей и монотонно предлагали купить у них то мороженое, то лимонад, то бульварную прессу сомнительного содержания. Толстуха напротив, повздыхав, купила у одного из таких торговцев широченную соломенную шляпу, а у другого — несколько газет, буркнув, что обожает разгадывать кроссворды. Вдовин, совсем затиснутый в угол хохочущим белобрысым, обливался потом и уже проклинал тот момент, когда решился на эту поездку. Он заметил, что среди прочих купленных толстухой газет был и номер «Чертополоха»; машинально отметил про себя, что и ему не мешало бы ознакомиться с содержанием еженедельника.