Леонид Каганов - Команда Д

– А, маленькая сучка, трахаться негде? Ничего, в обезьяннике трахнут. Распустила вас перестройка, подонков – он грубо схватил Яну за плечо, стащил с лестницы и швырнул за спину, влево, в короткий тупик перед двумя чьими-то дверями. Яна ударилась щекой о крашенную дверь.

– Следующий давай, столько вас там? – заорал милиционер снова.

Яна с детства была воспитана в почтении к армии и милиции, но очевидно портвейн и душевная травма, пережитая несколько часов назад, что-то изменили в ней. Яна стиснула зубы и бросилась вперёд. Милиционер краем глаза увидел стремительное движение и наверно подумал, что девчонка хочет сбежать. Он резво повернулся к ней, чуть присел и расставил в воздухе широкие ручищи. Яна отметила, что противник открылся полностью и привычно взмахнула ногой – прямой удар носком башмака в подбородок отбросил милиционера назад. Он отлетел на несколько шагов, мотнул головой и зарычал. Яна отметила, что почти полностью вес тела у него сейчас на правой ноге, и прыгнула ещё раз, хватая его за рукав и с размаху опуская обе ноги слева на его колено. Нога милиционера послушно подвернулась и он, лишённый опоры, стал заваливаться на пол. Яна изогнулась всем телом, в падении схватила его затылок и с силой впечатала носом в стену у самого пола. Милиционер взвыл и дёрнулся.

– Быстрее отсюда! – скомандовала Яна, отметив, что язык почему-то плохо её слушается.

Космос и Ёж рванули за ней, перепрыгнув стонущего милиционера, и все трое выскочили на улицу. Яна не знала теперь куда бежать, но Космос свернул в какую-то арку, они пронеслись какими-то дворами, пересекли шоссе и заскочили в трамвай, который словно их и ждал. Вагон-прицеп был пуст, и они устроились все втроём на заднем сидении, громко дыша.

– Ты с ума сошла! – восторженно сказал Космос. – Ты представляешь что бы могло быть с нами со всеми? Это же тюрьма! – добавил он шёпотом.

– Я чуть не обоссался – признался Ёж.

Космос вытащил из-за пазухи пустую бутылку и сунул её под переднее сиденье, почему-то оглянувшись.

Яна хотела сказать, что никому не позволит разговаривать таким тоном с собой и своими друзьями, а Ежа и Космоса она уже считает друзьями, хотела сказать, что милиционеру этот урок пойдёт на пользу – в следующий раз не будет хамить, но после драки и бега по всему телу разливалось приятное тепло, язык не слушался, и хотелось спать. Яна закрыла глаза.

– Слушай, а тебе вообще куда? Ты где живёшь? – Космос потряс её за плечо.

– Нигде – сказала Яна.

– Так не бывает – вмешался Ёж.

– С сегодняшнего дня нигде, – повторила Яна. – В Ярославль я не вернусь. Я буду поступать в театральное.

– То есть тебе нужна вписка?

– Чего?

– Ну вписка, место где можно вписаться, – путанно объяснил Ёж.

– Наверно. – Яна снова закрыла глаза.

Очень хотелось спать, сквозь сон Яна слышала как парни вполголоса переговариваются.

– У меня полон дом шнурков – говорил Космос.

– И у меня тоже предки, – отвечал Ёж. – У кого бы её вписать? Может её к Весне отвезти?

– Да ты что, до Весны далеко, уже наверно электрички не ходят. Можно Жуку позвонить.

– А Жук сейчас вписывает?

– Ну попросим – впишет.

– А может к Мыши?

– А чо – идея. Янка! – Космос потряс Яну за плечо.– Мы тебя впишем у Мыши. Ты не пугайся и не удивляйся – там большая тусовка, отвязный народ, тебе там понравится.

– Спасибо, ребята – сказала Яна.

– Только ты там не бей никого – строго и серьёзно предупредил Космос. – Ишь, Жан Клод Ван-Даммка нашлась…

– Дамка! – громко сказал Ёж.

– Чего?

– Теперь её будем звать Дамка.

– Точно! – Космос кивнул.

Яна проснулась и ощутила, что лежит в одежде на чём-то мягком. Она открыла глаза – это была комната, большая и светлая, только находящаяся в жутком состоянии – стены были исписаны и изрисованы, остатки обоев свешивались клочьями, мебели не было вообще, кроме стула без ножки, стоящего в углу и огромного чёрного чемодана, старого-старого, валяющегося распахнутым у батареи – очевидно его использовали как шкаф. Повсюду были разбросаны какие-то шмотки, мешки, одеяла, весь пол наполовину был завален матрасами, а на верёвках, протянутях под потолком огромные пучки какой-то травы, от которой в комнате приятно пахло свежескошенным сеном.

Сама Яна лежала в углу на матрасе, заботливо прикрытая рваным серым пледом. Вчерашнее помнилось смутно, во рту пересохло и очень хотелось пить. Яна стала вспоминать – как же она здесь оказалась? И тут, как заноза, в сердце всплыло воспоминание о предательстве Олега, только уже не такое сокрушительное как вчера, немного потускневшее, но всё равно окрашивающее мир в чёрные цвета. «Весь мир – дерьмо!» – вспомнила Яна, и на душе немного полегчало от этого заклинания. Затем она вспомнила подъезд, милиционера и сморщилась – и что это на неё нашло вчера? Затем был трамвай… Затем… Что же было затем? Они куда-то шли, ребята поддерживали Яну… Потом дверь, слова: «это Дамка, она из Ярославля, ей нужна вписка»… Потом кто-то протягивает чашку горячего чая, потом Яну заботливо кладут в угол и укрывают одеялом. Какой кошмар, надо же было так напиться? Всего-то полбутылки портвейна, правда на голодный желудок…

Яна скинула одеяло и встала. Мир немного гудел и покачивался, но сохранял поразительную чёткость и резкость – краски были яркими, воздух прозрачным, короче жить было можно.

Яна подошла к двери и выглянула в коридор – коридор был длиннющим, заваленным досками и ещё каким-то мусором. В глубине раздавались голоса. Яна пошла на шум и вышла на кухню. Тут сидело несколько человек, среди которых Яна узнала Ежа.

– О, Дамка пробудилась, – обрадовался Ёж.

К Яне подошла небольшого роста хрупкая девушка со взрослым лицом. На её руке висело несколько плетёных браслетиков из разноцветных ниток.

– Меня зовут Мышь, – сказала она. – Ты как сегодня, нормально?

– А что? – спросила Яна.

– Говорят вчера тебе было плохо.

– Было – вздохнула Яна.

– Ну ты в крейзу не падай, всё будет хорошо. Ты из Ярика?

– Откуда?

– Из Ярославля?

– Ну да, из военного городка.

– Тьфу-тьфу-тьфу, не к весне будь сказано. – Ёж постучал по столешнице и все засмеялись.

– Чай в чайнике, а гречку уже всю схавали, – сказала Мышь. – Ёж, налей Дамке чаю.

Ёж полез искать пустую кружку. Яна сказала что сейчас придёт, и отправилась на поиски туалета. Туалет находился в самом конце разгромленной квартиры и был тоже весьма плох. Из мутного зеркала на Яну глянула оплывшая, немного печальная физиономия, Яна кое-как умылась и вернулась на кухню. Ей вручили чашку чая и она села на пол в уголок, на матрас – матрасы были разбросаны и на кухне. Рядом села Мышь.

– Мышь, а что у тебя в квартире такой разгром? – спросила Яна.