Алистер Маклин - Пушки Острова Наварон

При виде искажённой злобой, с оскаленными зубами, физиономии гауптмана Мэллори отшатнулся. Не рассчитав в гневе силы удара. Шкода промахнулся и едва не потерял равновесие.

Спустя мгновение гауптман взвыл от боли: тяжёлый ботинок новозеландца угодил ему чуть выше колена. Не успел немец коснуться пола, как упруго, точно кошка, вскочил, сделал шаг, но ушибленная нога подвернулась, и он рухнул наземь.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Все словно окаменели. Опираясь о край громадного стола, Шкода с трудом поднялся. Он часто дышал, белые губы сжаты в прямую линию, на пергаментном лице алеет след от сабельного удара. Не глядя ни на Мэллори, ни на остальных присутствующих, гауптман со зловещей неторопливостью двигался вокруг стола. Скользя по его обитой кожей крышке, ладони издавали неприятный звук, действовавший на нервы, и без того натянутые как струна.

Новозеландец с бесстрастным лицом наблюдал за гауптманом, мысленно проклиная себя за то, что переборщил. Он не сомневался, как не сомневался никто из присутствующих в караулке, в том, что Шкода намерен застрелить его. Но Мэллори не умрёт. Умрут лишь Шкода и Андреа. Шкода будет пронзён метательным ножом: грек вытирал с лица кровь рукавом, кончики пальцев его всего в нескольких сантиметрах от ножен. Андреа же погибнет от пуль часовых; кроме ножа, иного оружия у него нет.

Дурак ты, дурак! — твердил мысленно капитан. — Идиот безмозглый! Чуть повернув голову, краешком глаза он посмотрел на часового, который был ближе всех. Но и до него самое малое метра два. Часовой успеет прошить его насквозь. Но он попробует. Должен попробовать. Андреа он в беде не оставит.

Выдвинув ящик стола, гауптман достал пистолет.

Автоматический, бесстрастно подумал Мэллори. Воронёный, короткий ствол, похож на игрушку. Но игрушка опасная. Иного оружия у Шкоды не могло и быть. Гауптман не спеша нажал на защёлку магазина, проверил патроны, ударом ладони загнал магазин в рукоятку и, поставив оружие на боевой взвод, посмотрел на Мэллори. Выражение глаз у гауптмана не изменилось; они были так же холодны, темны и пусты. Бросив беглый взгляд на Андреа, новозеландец напрягся, готовый к броску. Сейчас это произойдёт. Вот как умирают такие болваны, как он, Кейт Мэллори. Внезапно, сам не зная почему, он обмяк. Глаза его были всё ещё направлены на Андреа, а глаза друга — на него.

Огромная ладонь спокойно скользнула вниз. Ножа в ней не было…

Возле стола началась возня. Обер-лейтенант прижал к столу пистолет, который держал Шкода.

— Не надо, герр гауптман! — умолял Турциг. — Ради Бога, только не это!

— Убери руки! — прошипел Шкода, не отрывая неподвижного взгляда от лица Мэллори. — Повторяю, убери руки, не то составишь компанию капитану Мэллори.

— Вы, не посмеете застрелить его, господин гауптман! — упрямо твердил обер-лейтенант. — Нельзя этого делать! Herr Kommandant дал чёткие указания, гауптман Шкода. Командира группы приказано доставить к нему живым.

— Он убит при попытке к бегству, — хриплым голосом произнёс Шкода.

— Ничего не получится, — помотал головой обер-лейтенант. — Не можем же мы расстрелять всех. Остальные пленные доложат, как было дело. — Отпустив руку гауптмана, Турциг добавил: — Herr Kommandant велел доставить его живым. Но не сказал, в каком виде. — Обер-лейтенант доверительно понизил голос. — Предположим, нам никак не удавалось развязать капитану Мэллори язык.

— Что? Как вы сказали? — мёртвая голова оскалила зубы, и Шкода вновь стал самим собой. — Вы переусердствовали, обер-лейтенант. Не забывайтесь. Кого вы вздумали учить? Именно так я и намеревался поступить. Хотел припугнуть Мэллори, чтоб он стал поразговорчивее. А вы мне всё дело испортили.

Гауптман вновь улыбался, голос его звучал чуть ли не игриво. Но новозеландца не проведёшь: молодой обер-лейтенант из Альпийского корпуса спас ему жизнь. Такой человек, как Турциг, достоин уважения и дружбы. Если бы не эта треклятая бессмысленная война!..

Положив пистолет на стол. Шкода вновь приблизился к капитану.

— Может, хватит валять дурака, капитан Мэллори? — зубы гауптмана блеснули при свете лампочки без абажура. — Не ночевать же нам здесь.

Взглянув на Шкоду, новозеландец отвернулся. Хотя в тесном караульном помещении было тепло, почти душно, по спине его пробежал холодок. Капитан инстинктивно понял всю гнусность натуры этого немца.

— Так, так, так… Что-то мы нынче неразговорчивы, друг мой. — Вполголоса мурлыкая песенку, гауптман улыбнулся ещё шире. — Так где же взрывчатка, капитан Мэллори?

— Взрывчатка? — удивлённо выгнул бровь новозеландец. Не понимаю, о чём вы.

— Память отшибло?

— Не понимаю, о чём вы говорите.

— Ах, вот как! — По-прежнему мурлыкая мелодию. Шкода подошёл к Миллеру. — Что скажешь ты, мой друг?

— У меня с памятью в порядке, — непринуждённо ответил янки. — Капитан всё перепутал.

— Вот и молодчина, — промурлыкал Шкода. В голосе его прозвучала нотка разочарования. — Продолжай, друг мой.

— Очень уж ненаблюдателен капитан Мэллори, — растягивая слоги, продолжал Дасти. — В зоопарке мы с ним были вместе. Клевещет он на благородную птицу. То был вовсе не канюк, а стервятник.

На мгновение улыбка с лица Шкоды исчезла. Затем появилась вновь — неживая, холодная, словно приклеенная.

— Очень остроумный народ подобрался, вы не находите, Турциг? Просто группа конферансье из мюзик-холла. Пусть повеселятся, пока палач не надел им пеньковый галстук на шею…

— Бросив взгляд на Кейси Брауна, гауптман спросил; — Может, ты ответишь?

— Ответишь, если себя в очко отметишь, — прорычал Браун.

— В очко? Не знаю такого выражения, но, полагаю, ничего для себя лестного я тут не найду. — Достав из плоского портсигара сигарету. Шкода постучал мундштуком по ногтю. — Гм-м-м. Не скажу, что они чересчур покладисты. Как вы находите, обер-лейтенант?

— Этих людей не заставишь говорить, — с твёрдой уверенностью произнёс Турциг.

— Возможно, возможно, — невозмутимо ответил Шкода. — И всё-таки я получу необходимую мне информацию. Через пять минут получу. — Неторопливо подойдя к столу, гауптман нажал на кнопку, вставил в нефритовый мундштук сигарету и, скрестив ноги в начищенных сапогах, с надменной презрительностью оглядел пленных.

Неожиданно раскрылась боковая дверь, и, подталкиваемые дулом винтовки, в комнату, спотыкаясь, вошли два связанных, залитых кровью человека. Мэллори так и обмер, почти до боли впились его ногти в ладони. Это были Лука и Панаис! У Луки рассечена бровь, у Панаиса рана на голове. Их-таки схватили.

Оба грека были без верхней одежды. Лука лишился великолепно расшитой куртки, пунцового кушака и обычного своего арсенала.