Алексей Рыбин - Генералы подвалов

Но Качу насрать, кто там и зачем дал этому пидору три тонны бакинских. Две штуки он вчера забрал, тачку забрал, а мудиле этому счет выставлен еще на две. Если через неделю не отдаст, будет три. А там, глядишь, и до его квартирки дело дойдет.

Димка размечтался. Конечно, дойдет дело до квартиры, Моня просто так не стал бы ее упоминать. Значит, у него в плане это дело стоит. Только ему, Димке, один хрен. Ему с этого ничего уже не обломится. Как, однако, эта сука зацепила его ногой, надо же...

– Димон! – это Вовик орал из комнаты. – Скоро ты, блин, подмоешься? Моня пришел.

Димка за шумом воды не слышал, как открылась и захлопнулась входная дверь. Моня – это серьезно. Придется отложить мытье на потом.

Он натянул трусы и выскочил из ванной. Кран даже забыл закрутить, и вода продолжала хлестать из никелированного наконечника длинными горячими иглами.

– Аполлон, бля, – приветствовал его Моня. Он, несмотря на теплый день, был в длинном темном плаще, в нем и сидел на диване, не удосужившись раздеться.

– Здорово, – ответил Кач. Его охватило беспокойство. Чего это он заявился с утра пораньше?

– Дело есть, парни. Поможете мне?

– О чем базар. А что за дело? – спросил Вовик.

«Попробовал бы он сказать, что не поможет, – подумал Кач. – Интересно, что бы Моня с ним сделал?»

Вовик как-то сильно проштрафился перед Моней и остальными. Чуть не залетел по дурости своей, пришлось Моне его отмазывать. Как-никак ценный кадр. Мужик здоровенный, махнет рукой, любого лоха с ног сметет, без напряга. Ему тридцатник уже, а разум как у дитяти малого. Чего от жизни хочет – неизвестно. Все его устраивает. Пойдет, бабу снимет в кабаке, всю ночь вой стоит в квартире, а Вовик счастлив. Больше ни хрена не надо. А вот полез зачем-то квартиры чистить, ломиком двери отжимал, двери-то у многих совсем хлипкие, плечом можно вышибить. Но Вовик не шумел, ломиком цеплял и открывал запросто. И попался. Хорошо хоть не с поличным, по приметам какая-то сучка его вычислила, увидела во дворе, узнала, он, мудила, на одной улице работал в центре. Один дом обнесет, идет в следующий. Его и взяли. Моня отмазал через своих, но говорит, что Вовик по самому краю ходит.

– Что-что... – через плечо, с усмешкой ответил Моня. – Надо тут с пацанами одними разобраться. Димка, ты же машину водишь у нас?

– Ну?

– Держи, – Моня кинул ему какую-то бумагу.

Кач взял ее в руки, прочитал – блин, доверенность на тачку этого фраера вчерашнего!

– Это чего? – спросил он, еще не веря подарку.

– Ничаго, – ответил Моня. – Это не подарок, а средство передвижения. Сейчас поедем с пацанами говорить. Пошли, Шварценеггер.

Димка быстро влез в спортивный костюм, заскочил в ванную, выключил воду, напялил кроссовки.

– Отлично! – Моня оглядел его с ног до головы. – Одет по форме! Самое то. Дорогой костюмчик-то?

– Да херня.

– Угу, – согласился Моня. – Конечно, херня.

На Вовика он не обращал внимания, хотя тот был в таком же «Адидасе».

Когда спустились вниз, Моня кинул Качу ключи от машины.

– Заводи мотор, Рембо.

Старенькая «тройка», в общем-то, и не привлекала Кача. Это не для мужика машина. К ребятам в такой в гости стыдно приехать. Скажут – лох. Но, что там ни говори, это был первый автомобиль в жизни Димки, который, хоть и условно, он мог назвать своим. Ездил он в своей новой жизни много, но без прав, без доверенности, без документов. С опаской косился на ментов на каждом перекрестке, в общем, никакого удовольствия. А сейчас – совсем другое дело. Пусть попробует какой-нибудь зачуханный гаишник тормознуть – все путем, командир. Нет проблем!

«Тройка», хоть и старенькая, а завелась с полтыка. Шла мягко, насколько вообще может «жигуль» идти мягко, особенно по питерским дорогам.

– Держи, – сказал сзади Моня.

Димка покосился на зеркало и увидел, как на заднем сиденье Моня передает Вовику ствол.

– Чего делать-то?

– Приедем на место, увидишь пацанов тех. Сразу выходи из машины и стреляй. Все равно в кого. Они все того стоят.

– А вы?

– Делай, что сказано. Все схвачено.

– Так нас положат, блин, конкретно. Бля буду.

– Да не ссы ты, там наши ребята подстрахуют. Чего бы я поперся на рожон? Мудила ты. Сказано, выходишь и стреляешь первым. Все будет в елочку.

– А что за люди? – спросил Димка. Он чувствовал, как где-то в районе солнечного сплетения запульсировал маленький живой комочек. Нет, это был не страх, это был настоящий восторг. Вот это дело! Не то что сопливого охранника-ковбоя порезать. Это уже мужские разборки.

– А ты не лезь поперек батьки. Все узнаешь, все в свое время.

– Так чего делать-то?

– Что скажу, то и будешь делать, – зло прошипел Моня, и Кач понял, что беседа окончена.

Тон Мони не предвещал ничего доброго. От этого психа всего можно ожидать, ну его на хрен. Лучше помалкивать и делать что скажут. А машину он эту хрен отдаст назад. Лучше вмажет с пацанами, покатается как следует и разобьет. Устроит ралли, блин, сафари.

– Куда дальше-то? – спросил Кач.

Машина неслась по Ленинскому проспекту, Моня помалкивал.

– Прямо. На Корзуна завернешь, пройдешь вперед и увидишь пустырь. Там нас ждут.

Кач выполнил указание. И, миновав ряд пятиэтажек, они действительно увидели пустырь. Кач не любил этот район. Уж больно далеко от центра. И дома древние. Хрущевские развалюхи.

Приятные, легкие мысли вмиг улетучились. На пустыре стояли и сидели на низенькой лавочке человек десять кавказцев. Все, как надо. Молодые, прыткие. С этими драться – один на один, ну максимум против двоих. А с такой толпой... А стволы у них имеются, это дураку понятно. И своих что-то не видно.

Кач тормознул и обернулся, вопросительно глянув на Моню.

– Давай вперед! – скомандовал тот. В голосе Мони зазвучали хорошо знакомые Качу нотки, после чего обычно следовали безумные действия, повергающие противника в растерянность и панику. Интересно, что он на этот раз задумал?

Машина подъехала к кучке кавказцев. В кустах стояло несколько машин, а возле них – человека четыре. «Водилы, наверное, – подумал Димка, – ждут команды».

– Стой! Мотор не глуши!

Машина уже почти подкатила к кавказцам. Они смотрели равнодушно, переминаясь с ноги на ногу, покуривали. Ждали, одним словом.

– Вовик, давай. Выходи и сразу стреляй. Не ссы, все схвачено, наши в кустах. Давай, давай, быстрее, наш козырь – внезапность. Они сразу опухнут.

Вовик тяжело вздохнул, снял «Макарова» с предохранителя и неуклюже вылез из машины.

Туповат Вовик, но исполнитель классный. Этаким увальнем выкарабкался на чахлую траву пустыря, как-то помялся, а потом естественным таким жестом поднял пистолет и начал неторопливо выпускать пулю за пулей в опешивших кавказцев. Вот так, ни здрасьте, ни до свидания, как говорится.