Алексей Рыбин - Генералы подвалов

– Подозрительного? А что именно его интересовало? Вот интересно. Как стервятники слетаются на... – Он быстро посмотрел на Раису. Она никак не отреагировала. – Извини, – на всякий случай сказал Куз. – Да... Так чего ему там надо было подозрительного?

– Он на убийство намекал.

Эти страшные слова дались Насте без особого напряжения. Она сама удивилась, ожидая, что снова на глаза навернутся слезы. Но их не было. Настя как-то изменилась за последние двое суток.

– Вот как? – Куз придвинулся к ней поближе.

«Ха, да он же журналист! „Делатель новостей“! Это же его хлеб! Вот он сейчас вопьется, аки клещ...» – Настя не успела додумать до конца, когда Куз снова заговорил:

– Только пойми меня правильно, Настя. Я не искатель сенсаций. Но в этом деле надо разобраться. Если следователь прав, то, возможно, и вам грозит опасность.

– Нам? – перешла на крик Раиса. Оказывается, она не выключалась из их диалога. – Нам грозит опасность? Да пошли они все! Суки, твари, ненавижу!

Пришел черед удивляться Насте. Чего это она вдруг?

Куз, напротив, словно ждал подобной реакции и спросил:

– Ты, Рая, кого имеешь в виду?

– Да всю эту сволочь, которая вокруг Аркадия последнее время толкалась. Калмыков этот, главный урод. И его прихлебатели, в рот ему смотрели, только что жопу не лизали.

– Ну, ты, Раиса, держи себя в руках, – Куз покосился на Настю.

– Да ладно тебе, Куз, не будь ханжой. Настька моя и не такое слышала. А эти гады – про них по-другому и сказать нельзя.

– Погоди, не суетись, – Куз слегка хлопнул ладонью по столу. Потом налил себе водки, подумал мгновение и долил Раисе. Глянул на Настю, та кивнула. Куз покачал головой, но плеснул и в ее рюмку. Чуть-чуть. – Рассказывай, в чем там дело? И какое отношение имеет к этому Калмыков?

– Калмыков... – Раиса, словно отрезвев, провела ладонью по лбу. – Марк, а я ведь толком и не знаю, что у них там случилось. Мне известно, что этот Юрий Федорович долбаный пытался впутать Аркашу в какую-то темную историю. За большие деньги, естественно. Аркадий толком мне не рассказывал, только как бы невзначай заметил, что можно обеспечить себя на всю жизнь. Однако такие игры не по нему. А с Калмыковым этим последнее время какие-то бандиты в обнимку ходили, он с ними только что не целовался. Вот Аркадий и вышел из дела, чтобы не бежать с этим быдлом в одной упряжке. Это все, что я знаю. Аркашенька старался нас уберечь от неприятностей, говорил, что дома отдыхать нужно.

– Да-а... – протянул Куз, вертя в пальцах полную рюмку.

– А следователь сказал, что дело закрыто. Несчастный случай.

– Да? И на убийство намекал?

– Ну, он говорил, что это его собственные предположения. Частное, так сказать, дело. Предупредил, что визит неофициальный.

– Именно это мне больше всего и не нравится, – заметил Куз и выпил свою водку.

– Ну, делись впечатлениями.

Голос принадлежал высокому худощавому мужчине – вот все, что Моня мог сказать о собеседнике. Тот стоял в гостиной у окна, в тени, а сам Моня сидел под ярким светом торшера в мягком кресле, низком, вроде бы уютном и комфортном. Однако Моня сразу понял, почему ему предложили в него сесть. Еще бы, с такого не вскочишь, не вылетишь пружиной. Пока будешь выбираться да ноги выпрямлять, двадцать раз скрутят. Гостеприимные, в общем, хозяева.

Сзади над Моней нависал Пегий. В дверях – двое, одного из них, Рыбу, Моня хорошо знал. Через Рыбу получал указания от «командира», как уважительно называл своего босса посредник. Рыба, мужичок под пятьдесят, хоть и лысеющий, с брюшком, был все же в хорошей форме. Моня как-то видел Рыбу в спортзале, где тот назначил ему очередную встречу. Отметелил он тогда в спарринге двоих молодых так, что мама не горюй!

– Так я внимательно слушаю, – повторил худощавый.

– А что говорить-то? Все в елочку сделали. Пуганули черных, чтобы знали, с кем дело имеют. Вряд ли опять полезут.

– Отчего же им не полезть?

– А оттого, что дикари они. В смысле леваки. Ну, то есть не входят ни в одну банду. Сами по себе, рыночные умельцы. Их всего-то человек десять, а деловых – пара-тройка. Остальные – шестерки. Решили по-легкому в Питере наварить. Ни хрена у них не выйдет. Постреляют их свои же рано или поздно. За наглость.

– Да?

– Зуб даю.

– На хера мне твой зуб, скажи, а? Мне нужен чистый рынок.

– Так я и чищу, о чем базар?

– Вовик твой там как?

– Вовик остался лежать на поле брани. Награжден посмертно. Сеструхе его я денег выслал, написал, что погиб ее Вовик, как герой, защищая честь и достоинство.

– Ладно, не тренди. Сделал дело, молодец. Тут я хотел с тобой лесную историю вспомнить.

– А что там такое? – Моне вдруг стало неуютно. Он не совсем точно выполнил задание, приказано было не грабить, а он не удержался-таки, три «тонны» баксов не шутка. Ну, если у фраера в пиджаке лежат три «тонны», чего ж их не взять.

– Ты все точно сделал?

– Да, как на духу говорю, век воли не видать.

– Слушай, как тебя там... Моня, ты ж не сидел! Что ты по фене тут лепить начинаешь, как фраер. Ну, не волнуйся, у тебя еще все впереди.

– Вашими бы устами... – начал было Моня, пытаясь уйти от скользкой темы.

– Стоп, стоп, стоп! Значит, так. Слышал я, что у Жмура прямо из кармана унесли три штуки. Знаешь об этом или нет?

Так. Значит, его, Моню, в лесу кто-то дублировал. И этот «кто-то» знал о деньгах. И потом проверил, есть ли они в наличии. Очень хорошо. Тут вертись не вертись, только хуже будет. Ну, не убьют же его, в конце концов, за какие-то три штуки.

– Кому вернуть? – спросил Моня. – Каюсь. Они у него вывалились, я и подобрал. Не я, так первый путевой обходчик все равно прибрал бы их к рукам. И только потом ментов вызвал. Что, не так?

– Вернешь, когда попросят. Ладно. Считай, что эти три штуки – аванс.

– За что?

– Есть еще халтурка. Держи, – худощавый вынул из кармана пиджака фотографию и протянул Моне. – Надо закончить с этим делом. Обрубаем хвосты, как говорится. Этот хвост – последний. Надо его, Моня, рубить. Чем быстрее, тем лучше.

Моня взял фотографию, взглянул. Перевернул и увидел на обороте написанные карандашом адрес, телефон, имя и отчество.

– Понял.

– Еще раз повторяю. Чем быстрее, тем лучше.

– Сколько? – спросил Моня.

– Не понял, – удивленно поднял голову худощавый. – Тебе трех штук мало?

– Моня, уймись, – сказал Пегий. – Вы извините, все нормально.

– Я так и думал, – произнес худощавый. – Кстати, господа хорошие. Сколько вы еще собираетесь дикарями работать? Шли бы ко мне в штат.

– Спасибо за доверие, – Моня спрятал фотографию в карман куртки. – Мы как-то привыкли сами по себе, вам вроде бы не мешаем. Так и будем делать свой маленький бизнес.

– Слышал я про твой маленький бизнес. Охранника магазинного порезал кто-то. Пушеров своих оберегаешь? Похвально. Только, Моня, майор твой, которого ты героином кормил, ну, мент тот поганый, что тебя прикрывал, он ведь загремел. Вчера. Не слышал?