В. Яблонский - Новый передел

Владислав приехал на встречу один. Своего периода телохранителя Гвоздя он «откомандировал» к Маше. Конечно, в распоряжении Варяга всегда хватало первоклассных бойцов, но ему захотелось прокатиться одному. К тому же он считал, что сейчас непосредственная опасность ему не угрожает.

Заглушив мотор, он вышел. Павел Константинович выглядел гораздо лучше, чем во время их предыдущей встречи в ресторане. Исчез нездоровый, землистая цвет лица, глаза глядели веселее, сам он улыбался. Погода стояла отличная, было жарко, но не душно, я чиновник не мог нарадоваться безоблачному небу и яркому солнцу.

— Добрый день, — Владислав пожал Павлу Константиновичу руку.

— Что-нибудь срочное? — вместо приветствия спросил чиновник.

— Да. Они клюнули. Готовы свести нас с хозяевами.

Павел Константинович подобрался, весь превратился в слух и ждал продолжения, так как по интонации Варяга понял, что украинцы выдвинули какие-то серьезные условия.

— Но они хотят проверить наши возможности и готовность сотрудничать. Просят переправить через территорию России партию оружия. В Дагестан и Грузию. Их особенно заинтересовали наши связи с таможней. Очевидно, собственных надежных каналов у них нет.

— Крупная партия?

— Не знаю. Разговор велся лишь в общих чертах. Ничего конкретного. Просто выдвинули условия. Хотите участвовать в делах — докажите свою крутизну. Вот так, ни больше ни меньше…

Павел Константинович достал платок и вытер пот со лба.

— Мне нужно подумать. Если мы согласимся, то придется разрабатывать настоящую спецоперацию с привлечением ФСБ. А это нежелательно, так как не гарантирована конфиденциальность информации. Нет, подождите, Владислав, я не отказываюсь… Но необходимо все тщательно обдумать.

— Только быстрее. На размышление нам дали всего четыре дня. И один из них уже прошел. Мой человек прилетел из Донецка сегодня ночью. Сейчас он отсыпается и готов сразу же отправиться обратно. Разумеется, если ваш ответ будет положительным.

— Это тот самый парень из Анапы? Вернее, из Сочи?

— Да, Родион Серебряков. Похоже, украинцы ему поверили. Пока. Если сделка с оружием не состоится, то все наши усилия пойдут прахом. Они просто не станут больше с ним разговаривать.

— Подождите, подождите. — Павел Константинович прошелся по поляне. Остановившись возле дерева, погладил шершавую кору. Где-то вдалеке застучал неугомонный дятел. Павел Константинович ощутил отупляющую усталость. Захотелось упасть на землю, врыться лицом в прогретую солнцем траву и ни о чем не думать. Просто лежать. Когда же все это кончится?

Усилием воли он вернулся к реальности. Сказал Варягу:

— Передайте им, что мы беремся за это дело. Я начинаю готовить операцию. Пусть ваш человек немедленно вылетает на Украину.

— Павел Константинович, вы понимаете, что ошибки быть не должно? Если возникнут непредвиденные обстоятельства…

— Не возникнут. Безопасность транзита я гарантиру ю. Потом мы накроем это оружие. Прямо там, на месте. Может быть, даже чужими руками… Не в этом дело. Главное, что эта контрабанда позволит нам вплотную приблизиться к лондонским…

— Вот именно. Мы перехватим инициативу и, что немаловажно, часть денежного потока, идущего в нашу страну. Таким образом, настоящие заговорщики будут обескровлены.

— Все так… Немедленно информируйте меня обо всех изменениях. Вашему Родиону будет оказано всяческое содействие.

Едва разлепив опухшие веки и приоткрыв один глаз Мосол с трудом привстал на кровати. Дрожавшие пальцы наконец-то сомкнулись на бутылочном горлышке. Он снова тяжело рухнул на кровать. Приподняв гудевшую, как колокол, голову, Мосол приник к горлышку. Выдохшееся пиво…

Утолив жажду, он повернулся на другой бок. Рядом с ним на огромной кровати лежала какая-то обнаженная девица. Приподнявшись, Мосол обнаружил, что их было две. Откуда они взялись? Память отказывалась служить ему.

Он допил пиво и швырнул пустую бутылку на ковер. Теплое пойло не помогло, только разболелась голова и затошнило. Мосол, морщась, огляделся. У стены стоял стол, на котором в беспорядке расположились остатки вчерашнего ужина. Внимание мужика привлекла большая матовая бутылка, возвышавшаяся над-стаканами и тарелками.

Похоже, коньяк…

Мосол толкнул ближайшую девицу. Безрезультатно. Толкнул еще раз, уже сильнее. Та сквозь сон промычала что-то нечленораздельное. От совершенных физических усилий Мосла чуть не вывернуло наизнанку, и он, окончательно рассвирепев, рявкнул:

— Эй ты! Зенки открой!

Девица вскочила. Он увидел растрепанную голову и сонное, перепачканное губной помадой и тушью лицо. Вторая женщина, лежавшая на самом краю, тоже зашевелилась.

— Ты кто? — грозно спросил Мосол.

— Таня. Ты что, не помнишь?

— He-а. Я что, вчера вас вызвал?

— Ну. Ночью уже. Часа в три.

Ого! Мосол решительно ничего не помнил из того, что происходило с ним после восьми вечера. Оказывается, он всю ночь прокуролесил. Алкогольная амнезия, мать ее…

Тут входная дверь отворилась, и в спальню заглянула лысая голова, принадлежавшая крупному парню:

— Хозяин, что случилось? Вроде звали…

Мосол махнул рукой и ответил слабым голосом:

— Нет, Леха. Это я так. Иди, все нормально.

Дверь закрылась. Девица продолжала таращиться на него. Хмуро оглядев ее крупную грудь, Мосол указал на стол:

— А ну-ка пошустри там…

— Чего?

— Бухло, говорю, посмотри…

— A-а, сейчас… У самой башка трещит.

Девушка встала и, нисколько не стесняясь своей наготы, подошла к столу и приподняла матовую бутылку:

— Есть, однако… Тебе налить?

— Ну. Грузи побольше! И зажрать чем-нибудь… Нет, закуски не надо, мутит. Водички лучше принеси газированной.

Когда Мосол похмелялся, зазвонил телефон. Αвторитет шумно выдохнул и стал озираться по сторонам. Мелодия, несшаяся из мобильника, не прекращалась, но сама трубка никак не попадалась на глаза.

Наконец девица заглянула под стул с разбросанной на нем одеждой и победоносно воскликнула:

— Нашла!

— Тащи сюда. Шевелись давай! Чего телишься?

Не глядя на дисплей, Мосол приложил аппарат к уху и расслабленно откинулся на измятую подушку.

— Да, — сказал он в трубку, устало прикрыв глаза.

— Это ты? Чего трубку-то не берешь? — Голос на том конце был раздраженным и даже злым.

Мосол узнал Копылова. С чего этот политик решил поговаривать с ним таким тоном? Но сил возмущаться у обессиленного попойкой и последовавшей за ней оргией наркоторговца не было. Он лишь вяло спросил:

— С цепи, что ли, сорвался? Перебрал я вчера…

— Бухаешь? Молодец! Ты только что сто лимонов баксов пробухал! Въезжаешь?

Похмельная пелена мгновенно спала. Мосол поднялся так резко, что затылок сдавило от боли.