Сергей Самаров - Ликвидация Докхантера

– А на этот вопрос могут ответить, я думаю, командир батальона, хорошо всем собравшимся известный, случайно оказавшиеся на месте убийства командующий национальной гвардией генерал Балан и американский профессор-психолог доктор Хантер, приехавший помочь солдатам-украинцам в снятии эмоционального напряжения после тяжелых боев.

Такими словами парень с серьгой в ухе завершил свое вступительное слово, вернулся за стол и жестом пригласил выйти из-за стола комбата. Тот вышел, косолапо покачиваясь, и, не умея говорить красиво, просто сообщил наполненным трагизмом голосом, что к одному из солдат, чья рота находится на передовой позиции, приехала мать. Солдат был хороший, дисциплинированный и ответственный, заслужил увольнительную, и командир роты с радостью отпустил его. Но один из участков дороги до штаба батальона простреливается сепаратистами. Чтобы обезопасить уходящего на свидание с матерью, с ним на всякий случай отправили другого солдата.

Это объяснение выглядело не слишком убедительным, и полковник Хантер поморщился, когда генерал Балан перевел ему на ухо слова подполковника. А сам подполковник тем временем продолжал:

– В это же время в батальон приехал командующий национальной гвардией генерал Балан, который привез с собой доктора Хантера, профессора психологии из США, чтобы оказывать уставшим от боев солдатам психологическую помощь. Генерал с профессором должны были отправиться в ту самую роту, на передовую линию. Они и отправились. В качестве сопровождающего и проводника я отправил с ними капитана Алешко. Все они стали свидетелями происшествия с солдатами. Когда солдаты упали, у капитана Алешко не выдержали нервы. Он же за каждую солдатскую жизнь всегда чувствовал личную ответственность. И он побежал туда, в самое опасное место, которое простреливается сепаратистами. Капитан желал оказать солдатам помощь, тем более что один из них еще подавал признаки жизни. Он не понимал, что с ними случилось, поскольку выстрелов слышно не было. Но в него самого начали стрелять из пулемета, видимо, ручного. И очередь попала капитану в голову, когда он наклонился над солдатами.

– А что случилось с солдатами? – спросил голос из зала.

– Я не могу дать ответ на этот вроде бы простой вопрос. По данным нашей разведки, к сепаратистам прибыла группа военных ученых из России с целью испытания какого-то вида психотронного оружия. Пленные что-то говорили о магнитном резонаторе. Но я признаюсь: я не знаю, что это такое, я никогда в своей практике с таким оружием не сталкивался. Однако есть предположение, что в данном случае применялось как раз психотронное оружие. Испытывалось на нашей армии. На что я могу сказать только одно: нас не испугать никаким российским оружием. Наши солдаты только ощущают большую крепкость духа после подобных проявлений. Слава Украине!

Комбат закончил свое бравое выступление громким выкриком, и со стороны журналистов, большинство из которых представляли украинские СМИ, прошел гул одобрения. А кто-то из зала ответил традиционным:

– Героям слава!

Генерал Балан не стал вставать и выходить из-за стола, когда ему предоставили слово. Он просто поднял голову и сказал достаточно громко, что командир батальона все уже сообщил и ему нечего добавить. Он, как и профессор Хантер, может только подтвердить сказанное.

– Вы сами что-то слышали про магнитный резонатор? – снова спросили из зала.

– Про резонатор раньше не слышал. Слышал только, что к сепаратистам прибыла группа испытателей нового оружия. Оружие всегда создается для боевых условий, а испытывать его в боевых условиях не на ком. Вот Россия и привозит свои новые образцы, чтобы отработать на нас применение своего нового оружия. Может быть, это одна из причин, объясняющих, для чего нужна России эта война. Это все, что я слышал. Больше мне сообщить вам нечего. И еще я хочу выразить соболезнование матери погибшего солдата, хотя ее сейчас нет в зале. Мне сказали, что она себя винит в гибели сына. Сын шел к ней, когда враги убили его. Но винить себя этой женщине не в чем. Она воспитала достойного сына Украины. И мы не забудем его. Ни мы, ни те, кто служил рядом с ним, кто плечом к плечу стоял с ним, не пуская пророссийских сепаратистов в глубь наших земель. И я уверен, что гибель товарища заставит других солдат роты крепче сжимать в руках оружие и сильнее бить врага. Слава Украине!

– Героям слава! – снова ответили из зала.

Следующее слово предоставили только что севшему за стол врачу. Тот сообщил, что у раненого солдата, видимо, сильнейшее повреждение отдельных участков мозга и он сейчас не может дать никаких гарантий на выздоровление раненого и возвращение его в строй. Нужно серьезное исследование специальными современными приборами, который в полевом госпитале просто нет и быть не может.

Кто-то из зала спросил, что думает по этому поводу профессор Хантер. Спросили по-английски, достаточно чисто, видимо, вопрос задавал американский журналист.

– Варварство! – сердито ответил полковник. – Русское варварство.

Темнота подступила достаточно быстро. Наверху, на холме, еще казалось, что придется подождать, но Лесничий, лежавший с биноклем в руках, уже ничего не мог разобрать в низинах, не подключив к биноклю прибор ночного видения. А это значило, что пора отправляться на рекогносцировку. Следовало только дождаться прибытия Кравченко и Редьки. Сергей Ильич несколько раз оборачивался, прислушиваясь к звукам за спиной, и наконец услышал голос двигателя «КамАЗа». «Волкодавы» приехали.

– Я спущусь за своими, – сказал он, – надо помочь груз нести. Найти нас в любом случае нашли бы… Они уже нашли и сюда двинулись…

Редька и Кравченко несли с собой по большому тяжелому рюкзаку и по кейсу с оборудованием, при этом еще придерживали свободной рукой оружие. Командир боевой группы спустился к своим бойцам, взял у каждого по кейсу и стал показывать дорогу, которую выбирал еще в светлое время, тем не менее, запомнил, как более удобную для подъема.

Оба «волкодава» на вершине сняли рюкзаки, аккуратно, не бросая, прислонили их к камням и перевели дыхание. Командир между тем время терять не захотел и на отдых бойцам выделил не больше минуты. Едва они восстановили дыхание, как он сказал, что следует брать с собой.

– Нас с собой берешь? – спросил Иван Иванович. – Или – как всегда?

– Как всегда, – коротко ответил Лесничий. – Я не могу брать ответственность за тех, кого сам не готовил. В сложном положении нам придется не себя защищать, а того, кто с нами пойдет, а это чревато потерями в личном составе. – И тут же вызвал на связь снайпера: – Я – Первый. Шестой, слышишь меня?

– Слышу нормально, Первый. Я – Шестой.