Иван Стрельцов - Полоса препятствий

Последним во двор притащили и самого Салмана, который послушно улегся рядом с остальными.

Майор Сазоненко пересчитал чеченцев. Их оказалось семеро. Теперь оставалось загрузить арестованных в кузов «ЗИЛа» и вывезти в Москву. Не скоро эти люди смогут оказаться на свободе. Джигитов ожидают суд и долгие годы изнурительного труда в исправительных учреждениях.

— Да нет, не все, — размышления Сазоненко прервал чей-то голос, До сих пор особняком стоявший наблюдатель в гражданском костюме, с объемным дипломатом в руке, куда были уложены маскировочный костюм и сложенная снайперская винтовка, внезапно заявил: — Был еще один, восьмой.

Произошла накладка, бойцы группы захвата выдвигались на исходные позиции, нервы в этот момент напряжены до предела, и в последний момент никто из наблюдателей не обратил внимания на незваного гостя.

— Где восьмой? — Сазоненко сорвался с места, легко подхватил за шиворот хозяина усадьбы и поставил на ноги. Но тот молчал, нагло и вызывающе глядя в лицо чекиста. — Не хочешь говорить, не надо. — Неожиданно успокоившись, ухмыльнулся майор. Толкнув пленника к дому, обратился к одному из бойцов: — Лютый, аптечку.

Боец понимающе кивнул и бегом направился к воротам, за которыми стояла «Газель».

Сазоненко, глядя вслед удаляющемуся Лютому, неожиданно ощутил признаки надвигающейся опасности.

— Все чисто. — Из дома вышли трое бойцов группы захвата.

— Все? — не поверил майор.

— Абсолютно, — заверил его старший, невысокий крепыш. — Конечно, возможны глухие тайники, но чтобы их обнаружить, необходим ультраимпульсный металлодетектор.

Время, отведенное на скоротечную тайную операцию, стремительно таяло. Майор Сазоненко бросился к стоящему на коленях Салману Газмаеву, схватил за шиворот, развернув лицом к себе и рявкнул:

— Где оружие, твою мать?

— В сейфе, — просипел «фермер».

— Там две двустволки и пачка патронов двенадцатого калибра, — вставил старший «шмонщик». — Все оформлено официально.

Сазоненко внимательно посмотрел на Салмана, внутри его росло непонятное чувство тревоги, такого с ним не было с курсантских времен. Увидев Лютого, бежавшего по аллее с пластиковым чемоданчиком аптечки, скомандовал: — Этого в дом, — жестом руки указав на Салмана Газмаева.

Двое боевиков подхватили под руки «фермера» и потащили в дом.

В роскошном холле фермерского дома чекисты зажали Салмана, вывернули правую руку и вкололи дозу «правдодела».

В таком положении Газмаева продержали полторы минуты, после чего отпустили. Матерый боевик, как бешеный пес, неожиданно рванулся к светлому дверному проему. Он успел сделать несколько шагов, потом рухнул лицом вниз, но находившийся начеку Лютый легко его подхватил и перевернул лицом вверх.

— Где оружие, ёпти? — склонившись над обессиленным Салманом, прорычал Сазоненко, вглядываясь в мутные зрачки «фермера».

— В сейфе, — закатив глаза, слабым голосом пробормотал чеченец, видимо, уже ничего не соображая. Руководитель операции сразу понял, в чем дело, и тут же задал другой вопрос.

— Где взрывчатка?

— За стеллажами с консервами, — глядя безумными глазами сквозь каменную стену, ответил Салман, уже не владея ни своей психикой, ни своей волей.

— Кто был твоим гостем? — продолжал задавать вопросы старший операции захвата.

— Пророк Мохамед, посланец Аллаха, — пуская слюну, забормотал чеченец.

Рванув Салмана за ворот треснувшей рубахи, Анатолий Сазоненко громко повторил вопрос: — Кто был твой гость?

— Пророк, — застонал Салман. Подбодренный психотропом, он желал высказаться. — Мой гость, — лицо одурманенного чеченца расплылось в самодовольной улыбке, — Таймураз Хадышев.

— Твою мать, Пророк, — непроизвольно вырвалось у Сазоненко. Одно из самых легендарных лиц сепаратистского движения, мощный зверь — настоящий хищник, которого до сих пор никак не удавалось повязать. Уходил как угорь через мелкую сетку. Поимка этого бронтозавра гарантировала звездочку «Героя России». Внезапно Анатолий осознал, что от него уходит не только звезда Героя, но и…

— Товарищ майор, — мысли Сазоненко своим возгласом перебил самый молодой оперативник группы Марьян. — Мы пытались связаться с водилой «ЗИЛа», он долго не отвечал. Я туда…

— Ну? — Анатолий понял, что упущение «гостя» уже не самое большое горе.

— Водила мертвый, — растерянно заговорил Марьян. — Ему шею сломали. — Молодому, но достаточно опытному оперу хватило одного короткого взгляда, чтобы определить смерть бойца без объяснений медицинских экспертов.

Майор окончательно осознал, что же перед этим тревожило его душу. Он не только упустил матерого боевика (легендарную личность), в данном случае он поставил под угрозу проведение многофункциональной операции. Теперь Анатолий Сазоненко уже знал, что силами своей группы ему не справиться, и видел все последствия сегодняшнего провала.

— Тарзан, срочную связь с Москвой, — выскочив из дома, приказал он бойцу с плоским кейсом, в котором находился портативный телефон спутниковой связи.

Остромордая яхта «Аграба» легко рассекала темнозеленые воды штормящего Средиземного моря.

— Подтяни фок, — стараясь перекричать порывы ветра, орал Виктору стоящий на руле Али. Едва Савченко успевал натянуть один парус, как следовал другой приказ: — А теперь разворачивай грот.

И снова Виктор, облаченный в прорезиненный комбинезон с остроконечным глубоким капюшоном, упираясь всем телом, разворачивал нижнюю балку, к которой крепился большой остроконечный парус, носивший звучное название «грот».

Яхта уже не рыскала под порывами ветра и стремительно рассекала носом пенистые гребешки волн.

— Отлично, — донеслось до Виктора, едва он перевел дух и смахнул с лица капли соленых брызг. — Теперь давай иди сюда, — позвал его ливиец.

Савченко понимающе кивнул и, держась за фальшборт, направился к капитанскому мостику. Али, в таком же прорезиненном комбинезоне, стоял, широко расставив ноги и крепко держась обеими руками за блестящее рулевое колесо.

— Молодец, — сдержанно похвалил араб Савченко. — Из тебя может получиться отличный яхтсмен.

Услышав похвалу, Виктор только хмыкнул.

— Становись к штурвалу. — Али отпустил рулевое колесо и сделал шаг назад, уступая свое место молодому человеку.

Виктор крепко обхватил пальцами штурвал, бросив взгляд на выпуклое стекло корабельного компаса.

— Держи курс строго на «ост» и смотри, чтобы судно не рыскало. А я поеду выпью кофе.

Оставшись один, Савченко наконец смог перевести дух, стеклянный экран, прикрывающий рулевого от порывов ветра, позволял это сделать.

Всего четыре дня ливиец Али потратил на обучение мореходному искусству случайного попутчика. Виктору пришлась по нраву эта учеба, он с удовольствием натягивал паруса, травил концы и стоял на штурвале. После изнурительных тренировок в закрытом учебном центре ФСБ сильному парню эти наставления напоминали детскую игру.