Иван Стрельцов - Полоса препятствий

Через пять лет возглавил это представительство. Еще через год переведен в Буктар».

— Выходит, мистер Титов специалист по Среднему Востоку, — прикладываясь к стакану, усмехнулся американец. Илья Титов заинтересовал его не меньше, чем Христофоров. Биглер перешел на новый лист электронного текста, сейчас его интересовало резюме, составленное аналитическим отделом местного филиала ЦРУ.

«Для вербовки абсолютно не представляет ценности. В карьерном отношении Титов бесперспективен (вред ли сможет подняться выше нынешнего поста), к государственным секретам доступа не имеет. Кроме того, психотип крайне неустойчивый, злоупотребляет алкоголем, болтлив, особенно в нетрезвом состоянии».

— Черт, — не удержался от крепкого словца Френк Биглер. — Совсем обнаглели, им уже руководитель внешнеторговой миссии для вербовки не подходит. Быстро же забыли, как пятнадцать лет назад завербовать механика из гаража советского посольства было большой удачей. С другой стороны, если бы Титов был резидентом СВР, вряд ли на него вывели бы агентов ФСБ. Разные теперь ведомства, из-за других не будут подставлять свои кадры.

Запись закончилась, можно было еще просмотреть письменные отчеты руководителей бригад «топтунов», но вряд ли они упомянули что-то еще, чего не было в отснятом материале.

Теперь следовало определиться, как действовать. Биглер взял стакан, отхлебнул и произнес с досадой:

— Какого черта вам здесь понадобилось, господа чекисты…

Маленькое восточное государство Буктар совершенно неожиданно попало в зону противодействия сильнейших разведок мира. И если спецслужбы Америки и Великобритании обеспечивали боевые действия коалиционных войск в соседнем Ираке, выслеживая террористов, готовых нанести удар в тылу, то разведки арабских государств скрупулезно следили, чтобы заигравшиеся в «войнушки» западные государства ненароком не ущемили кого-то из них.

Активизацию российских спецслужб в данном регионе можно было. объяснить лишь волей случая — проводимой операцией «Флинт». Шифровка, полученная от буктарского резидента, незамедлительно легла на стол руководителя Службы внешней разведки.

«Август Цезарю.

Свое участие в обеспечении технической стороны операции «Флинт» считаю нерентабельным, так как существует реальная вероятность «засветки» перед местными органами контрразведки. Что со своей стороны считаю недопустимой роскошью после стольких лет внедрения».

— Какой слог, — усмехнулся руководитель СВР, закончив чтение шифровки. — «Недопустимая роскошь». Прямо так и хочется сказать: «Какая глыба, какой матерый человечище». Можно подумать, Зорге, Абель и Ким Филби в одном флаконе, а не подставная фигура.

Илья Титов больше двадцати лет находился на службе в разведке, при этом ни разу ничего серьезного выполнять ему не приходилось. Еще во время обучения в «лесной школе» [13] «Лесная школа» — закрытый учебный центр, прозванный так за расположение в глухих лесах Подмосковья. , замаскированной под дипломатические курсы, было установлено, что больше как на «ложный объект» Титов не годится.

Поэтому после окончания учебы и все последующие годы Илья Сергеевич, свято веря, что он резидент, отвлекал на себя внимание контрразведки и соперничающих зарубежных служб от действующей советской, а позже российской, агентур в странах Ближнего и Дальнего Востока.

Уже будучи в звании подполковника, Илья Титов настолько уверовал в свою значительность, что приказ об обеспечении операции воспринял как бестолковщину, граничащую с предательством.

Не знал мнимый резидент и того, что вопрос о его отзыве на родину уже был решен.

Отсрочка операции «Флинт» и перенос ее все дальше от границы Российской Федерации навели руководителя Внешней разведки на мысль, что операция и вовсе может провалиться. На войне как на войне, не всегда все удается, и тайная война спецслужб не исключение. Но даже в случае поражения разведка не хотела оставаться хотя бы без утешительного приза.

Отправка в Буктар офицеров ФСБ навела руководство Службы внешней разведки на мысль «пощупать» местные силы госбезопасности, а заодно выявить работу и старших братьев по «плащу и кинжалу». Роль жертвенных баранов отводилась двум откомандированным офицерам Федеральной службы безопасности и мнимому резиденту.

— Ничего с тобой не случится, товарищ Штирлиц, — убирая шифровку в папку, вполголоса буркнул главный разведчик страны. — У тебя дипломатический иммунитет, в крайнем случае, просто выпрут из страны.

На столе лежал «АКМ» с подствольным гранатометом, разгрузочный жилет, набитый запасными магазинами и ручными гранатами, рядом пояс с брезентовыми чехлами для зарядов к подствольнику. Сверху была уложена кобура с пистолетом и длинный, остро отточенный кинжал.

Таймураз Хадышев несколько секунд смотрел на свой арсенал, потом опустил правую руку на кинжал, будто надеясь подпитаться смертоносной энергией оружия.

Резко повернувшись, он посмотрел на стоящего в стороне Турпала Садыкова и с негодованием проговорил:

— Зачем ты сохранил оружие? А если бы федералы сделали зачистку и нашли его? Вряд ли тебе удалось бы доказать, что «завязал», а с боевиками у «гоблинов» разговор короткий. Пуля в затылок и яма.

— На все воля Аллаха, — спокойно ответил побратим полевого командира и мягко улыбнулся: — Зачем выбрасывать то, что можно хорошо припрятать? Как видишь, оружие тебе самому пригодилось.

— Пригодилось, — подавив вспышку гнева, вынужден был согласиться Пророк. Он четыре дня добирался в Шарой, один в поле не воин, это верно замечено. И еще долго пришлось бы «бригадному генералу» Хадышеву красться до родных гор Ичкерии, если бы не помощь соплеменников.

В Волгограде на центральном рынке он обратился к торгующим на рынке чеченцам, те без лишних разговоров сразу же свели его с главой диаспоры. Немолодой Ильяс Бариев, имевший крепкие связи с родиной, сразу же узнал Пророка. Велел накормить, дал время отдохнуть, и тем же вечером Таймураз Хадышев выехал поездом в Назрань. Его сопровождали двое молодых парней в милицейской форме. По «легенде» сотрудники МВД препровождали беглого преступника к месту следствия.

Из Назрани его отправили с конвоем МЧС, доставляющим гуманитарную помощь в Грозный. А уже из Грозного, также без особых проволочек, перевезли в Шарой.

«Маленькие народы выживают за счет самопожертвования и сплоченности, — размышлял Таймураз, трясясь на дне грузовика, обложенный со всех сторон мешками с крупами. — Именно в этом всесокрушающая сила малых народов, дробящих огромные империи, как сухую глину».