Андрей Воронин - Мишень для Слепого

Глеб подмигнул генералу.

Наконец-то генерал Разумовский мог позволить себе немного передохнуть. Две первые фазы операции прошли удачно. Оружие передано, часть денег получена.

Если, конечно, не считать досадного происшествия в Калининградском порту. Самой большой загадкой для Петра Павловича оставалось то, кем был человек, оказавшийся на судне в момент передачи денег.

Ясное дело, Разумовский понимал, что полномочия, полученные им, во многом лишь кажущиеся. За ним тоже ведется наблюдение. Никто не позволит проводить столь масштабную акцию бесконтрольно. Но появление неизвестного на судне не вписывалось ни в одну схему.

«Если кто-то знал, – рассуждал генерал Разумовский, – что происходит передача большой суммы денег, и планировал захватить груз, то действия разворачивались бы совсем по-другому. Появился бы не одиночка, а хорошо вооруженная группа, нападение осуществили бы с использованием плавсредств».

И у Разумовского сложилось впечатление, что единственным разумным и логичным объяснением инцидента будет случайность. Но случайностей существовало две. Первая – перестрелка, вторая – исчезновение десяти тысяч долларов. Сумма смехотворно малая по сравнению с общим количеством денег, и ее вполне можно было списать на оплошность своих людей, не заметивших, как кто-то из иракцев во время подсчета стянул одну пачку. Будь у Петра Павловича в запасе время, он наверняка бы остановился. Но теперь он не мог этого сделать, мало что зависело от его воли. Расследование убийств, как он знал, идет полным ходом, а значит, отпадает и последняя возможность отказаться от задуманного. Иначе придется остаться в России, а это смерти подобно. Рвануть же сейчас на Запад он не мог, хотя документы были у него в полном порядке, выписанные на чужое имя.

Деньги! Разумовского держали здесь деньги. Без них все теряло смысл – и его скромно прожитая предыдущая жизнь, и его будущее.

Генерал с самого утра чувствовал себя подавленным и разбитым.

«Еще немного, – опасался он, – и прихватит сердце».

Этого он боялся больше всего. Столько времени он шел к тому, чтобы заполучить в свои руки проведение подобной операции, в стольком он себе отказывал, зная, что нельзя зариться на крохи, падающие с барского стола, – если уж играть, то по-крупному!.. И очутиться в больнице под капельницей ему не улыбалось.

Поднявшись с постели, Разумовский подошел к окну и выглянул из-за занавески. Вот уже целый месяц как у него во дворе постоянно дежурила машина с охраной. Охранники менялись, менялись и марки машин.

«Скоро и в туалет нельзя будет отправиться без сопровождения», – раздраженно подумал Разумовский.

Положение в последние дни сложилось серьезное.

Если раньше он мог действовать, почти не опасаясь за последствия, то теперь нет. После неудачного покушения на генерала Потапчука приходилось выверять каждый свой шаг.

«Одно хорошо, – утешал себя генерал, – Изумрудовы эти всем гуртом в кабине оказались. И теперь поди разберись, кто должен был погибнуть от взрыва».

Но повторять покушение на Потапчука становилось делом не безопасным. Наверняка руководитель отдела ФСБ принял меры по обеспечению собственной безопасности, и теперь к нему никто так легко не подберется, как это можно было сделать раньше. И еще генерал Разумовский располагал информацией, что в отделе Потапчука есть тайный агент, профессионал высокого класса, которому поручают выполнять самые ответственные задания, и одно из преимуществ которого в том, что связь с ним держит только Потапчук. И сколько ни старался Разумовский, ему так и не удалось разузнать, кто же этот агент.

Слежка, установленная за Потапчуком, результатов не дала. Генерал ловко провел людей Разумовского. Те два часа ездили за его машиной в полной уверенности, что генерал сидит на заднем сиденье, но позже выяснилось, что Федор Филиппович не лаптем щи хлебает: оторвавшись всего лишь на несколько секунд, он покинул машину, посадив на свое место одного из помощников.

Где был в это время Потапчук, с кем общался, Разумовскому выяснить не удалось, хотя он и подозревал, что именно в это время генерал вел переговоры со своим тайным агентом.

Разумовский тяжело вздохнул и направился на кухню.

Сегодня у него был выходной день, честно, как считал он, заработанный. Свою семью генерал ФСК отправил к родственникам, и большая квартира теперь казалась ему запущенной и безжизненной. Оставаться в ней он не мог, нервы пошаливали.

Отправив в рот две таблетки легкого успокоительного, Разумовский запил их минеральной водой и попытался составить для себя хоть примерный план на день.

Чтобы не чувствовать себя скованным по рукам и ногам, в первую очередь предстояло избавиться от навязанной ему руководством охраны.

«Конечно, потом появятся небольшие неприятности, – подумал Разумовский, стоя у высокого зеркала в прихожей. – Но сколько можно таскать за собой хвост, не удав же я!»

Он оделся, как всегда, тщательно и со вкусом. Строгий костюм, белая рубашка, галстук в тон одежде и длинный, доходящий почти до щиколоток серый плащ.

В смысле гардероба он выгодно выделялся среди остальных сотрудников ведомства. Они одевались тоже не бедно, по вкус – это от Бога.

Разумовский спустился на лифте и вышел во двор.

Люди, сидевшие в машине и делавшие вид, что не замечают его, были готовы в любой момент следовать за генералом. Разумовский нагло направился прямо к машине и постучал костяшками пальцев по стеклу со стороны водителя.

Растерявшийся охранник открыл дверцу и, несколько раз оторопело моргнув, спросил:

– Проблемы, товарищ генерал?

– Я не хотел бы, чтобы вы повсюду маячили за мной.

– Ничего не могу поделать, товарищ генерал, таков приказ.

– Не начинать же нам гонки? – одарил Разумовский водителя обезоруживающей улыбкой. – Свяжись со своим начальством, – вдруг резко приказал он.

– Это ничего не даст, товарищ генерал.

– Дай-ка сюда трубку! – рука Разумовского уже тянулась к рации. Он действовал нахраписто, хотя и не знал позывных.

Шофер тактично остановил генерала и сам связался со своим начальством, доложил о желании Разумовского. Затем покачал головой:

– Нет, товарищ генерал, нельзя.

– Дай-ка я с ними поговорю! – вырвал Петр Павлович у охранника трубку. – Черт знает что такое! – выругался генерал, а затем махнул рукой. – Дело ваше, – и направился к своей машине.

Он сел за руль «опеля» и выехал со двора. «Волга» с охраной последовала за ним. Первым пунктом в плане Петра Павловича стояло заехать к любовнице. Как-никак он был мужчиной в силе, и долгое воздержание портило ему настроение. Но ему не хотелось, чтобы о его связи с женщиной узнали на службе – прежде ему удавалось сохранять это в тайне. Разумовский зло поглядывал в зеркало заднего вида. «Волга» охранников следовала за ним по пятам и отставать не собиралась.