Андрей Воронин - Мишень для Слепого

– Давайте вместе попробуем разложить факты по полочкам.

– Полки-то голые, – усмехнулся Потапчук.

– Не совсем. Несколько дел вы туда уже поставили.

Мне кажется, покушение на вас стоит в одном ряду с предыдущими убийствами.

– Раньше мы с тобой предполагали, что неизвестные убийцы захотят убрать генерала Разумовского.

– Хорошо. Он стоит рядом с вами на этой же самой полке.

– Погоди, мы с тобой начинаем путать два разных дела.

– Не согласен. Они попали в наши руки запутанными.

– Может быть. Тогда попытаемся отделить одно от другого. Первое – это фальшивые деньги, которые, возможно, не были уничтожены в девяносто первом году.

Второе – то самое, которым занимается сейчас генерал Разумовский, – получение наличных долларов от иракского режима…

– Вы, Федор Филиппович, идете абсолютно правильной дорогой. Вспомним, как все происходило. Произошло три убийства, после чего вы обращаетесь к генералу Разумовскому с предупреждением, что, возможно, следующей жертвой станет он…

– Ты считаешь, Глеб Петрович, я поступил не правильно?

– Нет. Предупредить – святое дело. Но как он отнесся к вашему предупреждению?

– Странно как-то. Я уже тебе говорил об этом. И кажется, не придал моим словам должного значения.

– Смотрите, что получается. Хотели – во всяком случае, так считали вы – убить генерала Разумовского, но почему-то покушение было совершено на вас.

– Ты же сам сказал, мы находимся на одной полке – До этого вы не интересовали убийцу. А информация о том, что вы знаете о существовании фальшивых денег, могла уйти двумя путями: или через ваш отдел, где разрабатывается версия об их существовании, или через генерала Разумовского, которому, вы сказали о возможном покушении.

– Я с самого начала действовал не очень-то осторожно, – согласился с Сиверовым Потапчук. – Но теперь искать прорехи, через которые ушла информация, практически бесполезно. Я не знаю, была слежка за гравером или же нет, тогда не было возможности все предугадать.

– Я думаю несколько о другом…

– О чем же?

– А не с самого ли начала действовала рука генерала Разумовского?

– Мне не хотелось бы так думать.

– По-вашему, я горю желанием, Федор Филиппович?

– Я сумел собрать о нем кое-какие сведения, – признался Потапчук.

– Вот видите, наши мысли движутся в одном направлении.

– В одном направлении движутся и параллельные прямые, которые нигде не пересекаются.

– В бесконечности они пересекутся.

– Бесконечность – это то слово, которого я не люблю, – поморщился генерал.

– Что вам известно о Разумовском?

– Кое-что в общих чертах. Я сумел выяснить, что он довольно выгодно отличается от.., от… Ну скажем так: от большинства, к которому принадлежит.

– В каком смысле?

– У него довольно скромная квартира, он не строит загородный дом. Дача у него в таком же самом виде, как он се построил в конце семидесятых годов – никаких сногсшибательных трат, Сиверов рассмеялся.

– И это вас насторожило? В хорошие же времена мы с вами живем, Федор Филиппович.

– А тебя это не настораживает?

– То же самое я могу сказать и о вас. Вы не построили себе загородную виллу, не оформили на ближайших родственников пару магазинов, и я не знаю ни одной бензозаправки, которая бы принадлежала вам.

– Если бы такое досье было получено где-нибудь в США или в Европе, никто бы и беспокоиться не стал.

А поскольку мы с тобой живем в Зазеркалье, то из имеющейся информации можно сделать два вывода: или же генерал Разумовский кристально чист в своем служении государству, или же он не собирается долго здесь задерживаться и в ближайшее время рванет за границу.

– Откуда у него на это деньги?

Потапчук развел руками.

– Не знаю, но хотелось бы знать.

– По тому, как вы обстоятельно и неспешно со мной разговариваете, – Сиверов поднялся и подошел к окну, ему легче было говорить с Потапчуком, когда их взгляды не встречались, – я догадываюсь, что вы мне хотите предложить…

– Да, Глеб, именно так. Я снимаю все свои предыдущие предложения и, если бы ты носил форму, сказал бы: приказываю отдохнуть, заняться собственными делами да и вообще постараться забыть фамилию Разумовский.

– А вы уверены, что поступаете правильно?

– С меня хватило и одной ошибки. На сегодняшний день у генерала Разумовского такие полномочия, каких не имеет ни один руководитель спецслужб.

– Это временное.

– Конечно, до того момента, – когда окончится операция по продаже оружия и произойдет передача денег.

Но я не могу себе позволить роскоши отслеживать проводимую им операцию. С меня просто голову снимут, если узнают о моей самодеятельности.

– Где большие деньги, там и большие искушения, – произнес Сиверов, не отворачиваясь от окна. – И если вы не можете…

– Не можешь и ты, – тут же напомнил Потапчук.

– Вам хотелось бы так легко сдаться?

– Честно признаться – да.

– Вспомните лифт, мину, погибшего соседа, его семью… Ведь вы живы, Федор Филиппович, лишь по случайности. Их жизнями заплачено за то, что мы разговариваем с вами.

– Ты мне на жалость не бей, – рассердился генерал Потапчук, – самому тошно. Поделать ничего не могу.

Мы же с тобой не бандиты, чтобы самим решать, кто прав, кто виноват? Мы можем помешать нужному делу.

По чистой случайности не убили тебя и ты никого не убил.

– В каждой случайности есть своя закономерность, – философски заметил Сиверов, ощупывая раненое плечо. – Значит, вы не собираетесь рисковать?

– Я не собираюсь делать опрометчивых шагов.

– В ваших словах звучит утешение.

– Пойми, Глеб, у каждого человека есть свой потолок, выше которого ему не дано прыгнуть.

– Раньше вы думали иначе.

– Я всегда думал так, но никогда не говорил тебе, что мы находимся в центре мироздания. Существуют дела поважнее наших, и мы не вправе вмешиваться в них, не думая о последствиях.

Сиверов не удержался от улыбки, сел прямо на пол, оперевшись спиной о ребристую батарею парового отопления.

– Погодите, Федор Филиппович… Я представляю, о чем вы сейчас станете мне говорить. Вы скажете, что я один ничего не стою без вашей организации, скажете, что это она даст мне право быть одновременно следователем, судьей и исполнителем приговора. Но не мне вам объяснять: в том, что я делаю, законности процентов десять, не больше. И вы прекрасно знаете, чем мы руководствуемся, принимая решения.

Потапчук мотнул головой, не желая соглашаться с Глебом.

– Ты не знаешь, сколько раз мне приходится согласовывать свои решения, сколько раз мне приходится стоять навытяжку уже после того, как ты окончил дело.

ФСБ – это контора, где должна существовать бумажка на каждый израсходованный патрон.