Андрей Воронин - Слепой в зоне

Но запаха гари не чувствовалось. «Тогда кто же?» Но ответить на этот вопрос не смог. «Ладно, подберусь поближе и посмотрю», – решил он. Пригибаясь, прячась в кустах, путаясь в траве, он двинулся на шум мотора. Еще издали Володька понял: это не трактор, не обычный грузовик «газон», не «уазик», а какая-то большая машина. Уже подойдя поближе, он расслышал и мужские голоса.

«Кто же может оказаться в таком безлюдном месте?» Дорога, которая тянулась с левой стороны от него за кустами, была заброшена, местами размыта, с обсыпавшимися откосами, проехать по ней даже днем было непросто. А тут поздним вечером рев мотора, голоса. Понять по разговорам, кто там, было невозможно, и Володька приблизился еще. Слышался мат-перемат, проклятия в адрес какого-то Виктора Ивановича. Володька решил: наверное, опять военные куролесят. Кто-кто, а военные появлялись в зоне частенько, даже почаще, чем милиция. Что они делали и зачем приезжали, Кондаков никогда не задумывался.

Он потихоньку подкрадывался все ближе и ближе, шаг за шагом, метр за метром, будучи абсолютно уверенным, что все на его стороне – и сгущающаяся темнота, и безлунное небо, и густые кусты. Так что в случае чего он сможет смыться. Да и не станут они кого-то ловить, у них своих проблем хватает.

Володька подобрался к автомобилю метров на пятнадцать, дальше идти стало невозможно, кустарник обрывался, и начиналось открытое пространство.

Завалившись чуть на бок, на дороге стоял большой военный «КрАЗ» с брезентовым тентом, поверх которого была наброшена маскировочная сеть. Машина провалилась передним колесом в глубокую промоину, и четверо мужчин, ожесточенно ругаясь, пытались подсунуть под колесо срубленное дерево. Это им не удавалось.

Володька, присев на корточки, внимательно следил за каждым движением людей, одетых кто в камуфляж, кто в гражданку. Машина хоть и была с тремя ведущими мостами, но как ни ревели надсадно ее двигатели, нарушая вечернюю тишину зоны, выбраться из промоины она не могла.

– Хорошо бы зацепить чем-нибудь, – громко говорил один из мужчин.

– Бульдозер бы, не было бы проблем.

– Был бы еще один «КрАЗ», тоже могли рвануть.

– Да пошел ты на хер, Михайло! – послышался злой голос. – Вечно говоришь о том, чего нет! Ты бы еще о бабах вспомнил.

У говорившего был сильный украинский акцент, зато второй говорил по-русски чисто.

Володька сидел, прижавшись щекой к кривому шершавому стволу сосны. Его разбирало любопытство – что это они везут на такой тяжелой машине по такой хреновой дороге? У него мелькнула шальная мысль: а вдруг эти люди с короткими автоматами Калашникова, поблескивающими в свете фар, бросят свою машину, отправятся куда-нибудь ночевать или на поиски какой-нибудь техники – тогда он подберется к машине и, чем черт не шутит, ему повезет, удастся поживиться – там может быть тушенка, форма, сапоги…

Но Кондакову не повезло. Не повезло так, как не везет редко. Прямо рядом с ним послышался треск ветвей, и к дороге вышли лосиха с маленьким лосенком.

Животные остановились, внимательно наблюдая за суетой вокруг автомобиля. Они, наверное, собирались перейти дорогу, быть может, у них здесь была тропа.

– Эй, Михайло, смотри! – закричал один из мужчин, указывая коротким стволом автомата на неподвижно стоящих лосей.

Михайло тоже сдернул с плеча автомат. Животные находились всего лишь в нескольких шагах от Володьки Кондакова, он даже слышал дыхание лосихи. «Сейчас начнут стрелять! Надо как-то прогнать животных!», Володька Кондаков с хрустом ломанул ветку сосны, лежавшую в его ногах.

Животные вздрогнули, лосиха повела чуткими ушами и медленно попятилась. Но было поздно. Автоматная очередь распорола тишину, сливаясь с гулом работающего двигателя. Мелькнули трассирующие пули. Пули ссекли несколько ветвей прямо над головой Володьки. Он прижался к земле, буквально врос в нее. Когда эхо смолкло, он тихо поднял голову в своей неизменной кепке и увидел: лосихи рядом нет, а вот лосенок, дергая всеми четырьмя ногами, лежит на траве. Из его простреленного горла хлещет густая кровь. Володька вскочил на ноги. Он понял – надо бежать. Но только успел преодолеть несколько метров, как споткнулся и вновь рухнул в траву. Люди у машины заметили его.

– Стреляй! Стреляй! – раздался чей-то взволнованный голос.

Оглушительно застрекотали автоматные очереди. Володька отползал прочь, сдирая кожу рук, царапая лицо о колючки и сучья, валяющиеся в траве.

– Лови! Лови! – слышались злые крики.

– Уйдет!

– Ничего, достанем!

Володька видел и слышал, как прямо над головой с жужжанием и свистом проносятся трассирующие пули – красивое и в то же время ужасное зрелище.

«Только бы не зацепили!» – думал он, уже на четвереньках пробираясь все дальше и дальше от дороги. За спиной слышались тяжелое дыхание, выстрелы, топот. Не выдержав, он вскочил на ноги и помчался что было мочи. Пробежав метров сто пятьдесят в кромешной тьме и почти на исходе сил, он зацепился за корень, падая – плечом с размаху ударился о низко торчащий обломанный сухой сук. Он застонал от боли, скорчился и тут же поднялся – понял, надо уносить ноги, иначе его прикончат, так же, как маленького лосенка. И он, собрав последние силы, прижав онемевшую руку к груди, побежал дальше.

«Кто же это был? – уже теперь – в тишине, в свете дня, лежа у костра, гадал Кондаков. – На военных они в общем-то похожи, но что-то тут не так. Те могли бы припугнуть, стали бы кричать „Стой!“, стреляли бы, но в воздух. Убить человека – не комара прихлопнуть, а эти сразу, едва меня увидев, открыли стрельбу, ни о чем не предупреждая, ни о чем не спрашивая. К тому же и погнались за мной всерьез, не для того чтобы попугать. Если бы не ночь, ни за что мне не уйти. Слава Богу, все обошлось. А мог бы лежать сейчас с простреленной головой…» Володька сладко поежился, чувствуя, что все случившееся уже давно позади. Он потянулся к своему брезентовому мешку, запустил в него руку и вытащил потрепанную книжку без обложки. Это был школьный учебник истории без первых страниц – любимая книжка Кондакова. Ему нравилось время от времени, в минуты спокойствия полистать пожелтевшие страницы, почитать о великих полководцах, о битвах на море и на суше, а затем, прикрыв глаза, воображать, как это все было… Вот и сейчас он принялся даже не читать, а просматривать читанную-перечитанную книжку. Пальцы раскрыли учебник на страницах, где говорилось о битве при Косове. Особенно нравилась Кондакову картинка, изображающая, как Милош Обилич убивает турецкого султана. Были нарисованы шатер, переполошенные охранники и отважный серб с кривой саблей в руках, стоящий над поверженным султаном.

Володька даже зажмурился от удовольствия. «Эка он его, басурмана проклятого! Небось, в живот саблей, а может, по горлу. Интересно, убили этого храбреца или убежал – как я от этих гадов?»