Сергей Майдуков - Смертельный вояж

Володе это состояние даже нравилось. Он хотел стать другим. Для него все только начиналось.

Уже очутившись далеко от полицейского участка, Володя почувствовал, что ему не хватает воздуха. Оказывается, все это время он инстинктивно сдерживал дыхание, словно боясь, что его услышат. Усевшись на скамейку под темной пальмой, он несколько раз глубоко вдохнул, чтобы восстановить кислородный баланс. Ему следовало решить, как быть дальше, но ничего путного в голову не приходило. Мыслей не было. Володя просто тупо смотрел перед собой и надеялся, что такое состояние продлится целую вечность. Никуда не бежать, никого не бояться, ни от кого не скрываться — разве это не счастье?! Не надо ни денег, ни положения в обществе, ни семьи, ничего. Только сидеть бы неподвижно в пустом сквере и знать, что здесь тебя никто не тронет.

Не тронет?

Ощущение безопасности как рукой сняло. Володя начал воровато озираться. Было темно и тихо, в окнах почти не горел свет, по улицам никто не шел и не ехал, но небо на востоке уже посветлело, а это означало, что скоро настанет утро, и тогда от любопытных взглядов не спрятаться. Володя провел ладонью по заросшим щекам, окинул взглядом свою мятую и испачканную одежду. За беззаботного отдыхающего он в таком виде не сойдет. Нужно срочно приводить себя в порядок и по возможности менять внешность.

Пошарив по карманам, Володя с облегчением убедился, что деньги, банковские карты и документы на месте. «Значит, еще поборемся», — сказал он себе, вставая. Сидеть на скамейке неподалеку от разгромленного полицейского участка было слишком рискованно. Какое счастье, что ему удалось забрать свои документы! Теперь его никто искать не станет. Если попадется, то только по собственной глупости, а дураком Володя никогда не был.

Выйдя из сквера, остро пахнущего кедрами и жасмином, он уже собрался пересечь дорогу, когда по ней, оглашая предрассветный сумрак сиренами, пронеслось пять или шесть полицейских машин. Если бы они ехали чуть медленнее и обратили внимание на одинокую мужскую фигуру возле светофора, то все было бы кончено. Охваченный запоздалым страхом, Володя отступил в тень пышного тропического куста и сделал это как раз вовремя: на перекрестке повернули один за другим два черных микроавтобуса, наверняка набитых бойцами спецназа. Начиналась заваруха. Нужно было удирать отсюда как можно скорее и дальше.

Когда, передвигаясь от укрытия к укрытию то быстрым шагом, то бегом, Володя добрался до моря, на горизонте уже занималась заря. Спустившись на пляж, он направился налево — туда, где раньше видел взлетающие и садящиеся самолеты. Скорее всего, анталийский аэропорт уже взят полицией под наблюдение, но закрывать его не станут, а значит, он остается единственным выходом из тропического пекла…

«…куда меня затащил Глеб», — мысленно закончил Володя.

Он уже и думать забыл о том, что сам обратился к другу за помощью, как забыл об истинной причине похищения жены. Подобно многим людям, он предпочитал винить в своих несчастьях кого угодно, кроме себя самого. Эта позиция позволяла ему сохранять самоуважение. Искренне считая себя жертвой обстоятельств и авантюристических наклонностей Глеба, Володя не имел никаких оснований называть себя подонком, мерзавцем и прочими нехорошими словами. Иначе как бы он жил дальше?

Как-то в школе — то ли в восьмом, то ли в девятом классе — он попался за курением марихуаны. Прямо на спортивной площадке, где предавался запретному удовольствию в компании двух одноклассников. Те сбежали, а Володя, схваченный мощной дланью физрука, был доставлен в директорский кабинет. Там начинающий (но несостоявшийся) наркоман был поставлен перед дилеммой: или он немедленно выдает своих сообщников, или направляется прямиком в тюрьму. Володя был достаточно взрослым, чтобы понимать, что директор блефует. Никто бы не стал арестовывать несовершеннолетнего мальчишку, тем более выносить судебный приговор о заключении его под стражу. Однако ему совсем не хотелось огласки. Он сообщил фамилии удравших одноклассников в обмен на обещание не впутывать в разбирательства мать, и сделка состоялась.

Разумеется, Володины товарищи очень скоро догадались, кто их предал. Весть о Володиной подлости облетела всю школу, и он превратился во всеми презираемого изгоя. Хорошо, если бы с ним просто не разговаривали или обзывали всякими обидными словами, но этим сверстники не ограничились. Некоторые из них завели манеру бить Володю при всяком удобном случае.

Встревоженная мать начала расспрашивать, почему с его физиономии не сходят синяки, а с одежды — дыры и грязные пятна. Опустив голову, Володя рассказал, что недавно заступился за школьного товарища, которого обижали местные хулиганы. Троих он поколотил, но их ведь целая шайка, а он, Володя, один, потому что никто больше не отваживается связываться с уличной шпаной.

Дело не в том, что с тех пор мать стала считать сына настоящим героем, отважным и благородным. И даже не в том, что родители перевели Володю в другую школу, чтобы уберечь от малолетних преступников. Дело в том, что сам он уверовал в свою легенду настолько, что, пересказывая ее окружающим, ни на мгновение не сомневался, что так все и было. Вот и сейчас, переложив вину на Глеба, Володя преисполнился праведного гнева. Совесть что-то слабо пискнула и заткнулась. Вот и славно! Не будет мешать думать, как добраться до аэропорта целым и невредимым.

Невидимый с шоссе, протянувшегося вдоль моря, Володя постоял немного у подножия лестницы, по которой спустился на пляж. Несмотря на ранний час, берег не выглядел пустынным. Осматриваясь, Володя увидел не только рыбаков, но и пловцов, бороздящих морскую гладь. Одни плавали далеко, другие совсем близко от берега. В утренней тишине были отчетливо слышны удары ладоней по воде и плеск.

Поежившись, Володя подошел к морю и стал раздеваться. Когда он заходил в воду, по ней уже перекатывалась розовая рябь, резко выделяющаяся на общем серо-фиолетовом фоне. «Ну и болваны же эти спортсмены чокнутые! — подумал Володя, осторожно ступая по скользкой гальке. — И что их только гонит в холодную воду спозаранку? Небось выделиться хотят. Мол, мы не такие, как все. А сами с удовольствием повалялись бы в теплой постели вместо водных процедур».

Задержав дыхание, он окунулся по плечи и поплыл, держа голову высоко над поверхностью. Вода, против ожидания, оказалась теплее утреннего воздуха, и Володя, впервые в жизни отважившийся на раннее купание, испытал неожиданное удовлетворение. Ему стало хорошо и спокойно. Не только потому, что никто не догадается искать его на пляже. Просто плавание в спокойной воде напоминало полет в космосе. Вода словно отмыла Володю от прежних грехов и ошибок — он почувствовал себя обновленным, сильным и неуязвимым.