Сергей Майдуков - Смертельный вояж

Подойдя ближе, она увидела расставленные во дворе стулья, на которых сидели старики и дети. Молодежь стояла тут же, хлопая в ладоши в такт музыке. Все наблюдали за молодоженами, танцующими в центре.

Невеста была одета в красивое белое платье с красным поясом, из-под которого выглядывали лишь кончики туфель. Несмотря на высокие каблуки, она двигалась так легко и грациозно, что на этот танец хотелось смотреть бесконечно. Ее руки в золотых браслетах порхали, извивались и очаровывали зрителей. Пряди длинных волос, поднятые наверх, падали на открытые, красиво очерченные плечи. Она смотрела на своего жениха, невысокого полноватого турка с усами и тридцатисантиметровой улыбкой, и ее взгляд переполняла нежность. Любовь, окутывающая молодых, делала счастливыми и окружающих. Наблюдавшие за новобрачными не могли сдержать слез радости и улыбок. Когда танец был окончен, заиграла бодрая музыка и гости начали выходить на танцпол.

Возле центральной стены сидели музыканты. Седоусый мужчина с осанкой танцора вынес большой поднос со сладостями и поставил его на стол, добавив к тем, что уже стояли там. Затем, достав матерчатый мешочек из кармана, вытряхнул на ладонь его содержимое, тяжелые монеты, и принялся со звоном разбрасывать деньги вокруг танцующих молодоженов. Заметив это, дети с радостным визгом бросились туда. Их азарт увлек даже некоторых взрослых, принявшихся со смехом собирать деньги.

Бану стояла за низким кирпичным забором и наблюдала за весельем, когда кто-то тронул ее за руку. Она повернулась и увидела улыбающуюся женщину лет сорока. Та жестом пригласила ее войти, но Бану, поблагодарив, отказалась. Ей тяжело было смотреть на чью-то свадьбу и веселиться вместе со всеми. Она хотела быть рядом с Глебом, пусть даже мысленно.

С момента знакомства Бану постоянно думала о нем. Поначалу она ловила себя просто на мыслях об этом мужчине, а теперь — на непонятной нежности, от которой щемило сердце. Бану казалось, что, даже если весь мир будет против него, она останется ему другом. Ей не хотелось потерять его. Глеб появился в ее жизни, когда она меньше всего этого ожидала, но именно тогда ей это было нужно больше всего. Он перевернул в ней что-то — как давно открытую страницу в книге, которая успела запылиться. Бану чувствовала, что именно теперь у нее все будет по-новому. И ей впервые за пять лет захотелось вернуться на родину. Ей нравились турки — заботливые, обходительные и надежные. Но Глеб напомнил ей, что бывает в людях еще и какая-то особая глубина, и люди эти остались дома.

Для Бану Глеб был словно колодец — бездонный, темный, загадочный, иногда с отражением ночного неба в воде, а иногда — солнца с облаками. Ей хотелось заглянуть в самую глубь и понять. Ей хотелось пить, как путнику, умирающему в пустыне от жажды.

Бросив последний взгляд на свадебное веселье, Бану направилась к своему дому. Ей захотелось побыть в тишине, вдали от всех, только со своими мыслями. И думать ей хотелось о Глебе, чтобы уберечь его от всех опасностей. Бану казалось, что стоит ей отвлечься, как с ним случится беда. Поэтому в ее планы входило сидеть этой ночью у окна и думать о том, кто разбудил ее и вернул желание дышать, как прежде.

Когда мы беспомощны и не можем быть рядом с дорогим нам человеком, то хотим думать, что наша любовь способна уберечь его от зла. Потеряв опору под ногами, даже самые скептично настроенные люди склонны верить в чудеса.

Володя понятия не имел, сколько времени осталось до рассвета. Не знал он и того, что каких-нибудь полчаса назад мимо него провели жену, прежде чем увезти ее в неизвестном направлении. Володя не вспоминал о Рите и не думал о ней. Теперь он думал только о себе. Ведь это он находился в настоящей беде. Что с ним будет? Его посадят в тюрьму? Приговорят к пожизненному заключению? Или он отделается небольшим, чисто символическим сроком?

Пока что полицейские отнеслись к Володе благосклонно. Видимо, сержант Киванч остался удовлетворен его показаниями. Володю не бросили на произвол судьбы среди турецких уголовников. Поместили в общую камеру предварительного заключения, очень похожую на те, что на его родине называют «обезьянники». К счастью, он находился там один. Можно было спокойно обдумать свое положение. Он честно пытался. Но мысли приходили в голову глупые и бессвязные.

Тогда Володя лег спать на деревянный лежак, к которому прилагались относительно чистая прорезиненная подушка и плед — темный то ли от грязи, то ли в соответствии с задумкой дизайнера. Володя лежал на своем твердом ложе, укрывшись по самые уши, когда началась стрельба. Какое счастье, что он не вскочил на ноги!

Поглядывая одним глазком из своего укрытия, Володя увидел, как стройный молодой человек азиатской наружности перерезал горло полицейскому. Потом все стихло и полицейский участок опустел.

Несколько минут, показавшихся часами, Володя лежал неподвижно, чтобы окончательно убедиться в том, что ему ничего не угрожает. Он не особенно ломал голову над тем, что произошло. Кто-то совершил налет на полицейский участок и уничтожил всех, кто там находился. За исключением Володи, оставшегося незамеченным. «Скорее всего, — решил он, — какие-то бандиты отбили своего сообщника. Или, что также вероятно, террористы прикончили полицейских, чтобы завладеть их оружием». Имело ли это хоть какое-то отношение к Володе? Ни малейшего.

Так сказал он себе, а потом вдруг забеспокоился. А что, если его сочтут причастным к бойне в участке? Вряд ли турецкие полицейские сильно отличаются от своих, которым лучше в лапы не попадаться. Устроят допрос первой степени и заставят подписать признание вины.

Володя сбросил плед, подошел к решетке и зачем-то подергал прутья. Они держались прочно и даже не дрогнули. Полную неподвижность сохранял и полицейский, умерший в луже собственной крови прямо рядом с камерой. Секунд пять Володя смотрел на связку ключей, пристегнутую к поясу трупа, а потом протянул руку и завладел ею. Подобрать нужный ключ не составило труда. Стараясь ни о чем не думать, чтобы не растерять решимости, Володя осторожно вставил его в скважину с другой стороны и два раза повернул.

Решетчатая дверь с железным стоном облегчения открылась. Примерившись, Володя переступил через труп и красную лужу вокруг. Он помнил, где его допрашивали, и прямиком направился в тот кабинет. Здесь его ожидали еще два трупа, раскинувшиеся на полу в живописных позах: один вверх лицом, другой — вниз. Но Володя смотрел не на них, а на сейф, куда сложили изъятые у него вещи.

Маленький напольный сейф светло-серого цвета был заперт, но ключ из замка вытащить никто не потрудился, так что заглянуть внутрь не составило проблем. Пошарив на полках, Володя забрал свои документы и карточки. Денег в сейфе было больше, чем он отдал при обыске, но такие мелочи его не беспокоили. Человек, равнодушно переступивший через окровавленное тело другого человека, уже никогда не будет прежним.