Роман Канушкин - Ночь Cтилета-2

Только что Ричард Гир сдал портье роскошное бриллиантовое колье, которое брал для Лилиан — Джулии Робертс. Они расстаются. Лилиан ушла в свою жизнь, он возвращается в свою. Волшебная сказка закончена, чары развеиваются.

— Нелегко расставаться с такими дорогими вещами, — говорит проницательный портье, глядя на бриллиантовое колье. И многозначительно добавляет, что, мол, наш водитель отвозил утром мисс Лилиан домой.

Открылась дверь, в гостиную вошел Гринев. Вика смахнула крупную слезу. Потянулась за банкой кока-колы.

— Привет, красавица, — весело поздоровался Гринев, — придется прерваться. Нас ждут в садике камней.

Вика всхлипнула:

— Вы представляете, он ему намекнул, где можно найти Лилиан.

Портье…

— Славный парень, — согласился Гринев, — но нас ждут.

— Пожалуйста, уже скоро конец.

— Потом досмотришь. Это ненадолго.

— Да?.. — Вика посмотрела на Гринева рассеянным взглядом. — Я вообще-то уже видела это кино, скажу вам по правде.

Гринев кивнул. Он это знал. Джулию Робертс и Ричарда Гира он уже почти тихо ненавидел. Как и роскошную песенку Роя Орбисона «Притти вумен». Наша милая наркоманка тащится от этого фильма по три раза в день, но Гриневу-то за что все эти мучения? Только он был с ней деликатен и вежлив. Еще какое-то время он вынужден быть с ней деликатным и вежливым. К счастью — уже недолго.

— Мне подождать за дверью? — мягко спросил Гринев. — Или пойдем сразу?

— Куда пойдем? — нахмурилась Вика.

— Нас ждут в садике камней, — терпеливо объяснил Гринев.

— А… вы мне вроде уже говорили. — Вика нехотя поднялась, украдкой бросая взгляд на экран телевизора.

— Конечно, — кивнул Гринев. — Ты у нас умница и все прекрасно помнишь.

Он протянул ей платок, чтобы она вытерла слезы.

— Представляете, в конце фильма он лезет к ней по лестнице, а до этого он боялся высоты. На балкон даже не мог выйти.

— Впечатляет, — сказал Гринев.

— Я пришел тебя спасти, принцесса Лилиан, говорит он. А она в ответ тоже обещает спасти его. И они целуются. Я этот момент не могу смотреть без слез.

— Я тоже, — совершенно искренне согласился Гринев. Взял пульт и выключил телевизор.

— Вытащите кассету, — забеспокоилась Вика. — Вдруг магнитофон сжует кассету?

«Ну с какого хера он должен сжевать твою е…ную кассету, идиотка ты паршивая?» — подумал Гринев. Потом мягко улыбнулся.

— Мы не дадим ему сжевать нашу кассету, — благодушно пообещал Гринев.

— Мы ее спасем.

— И она спасет нас, — с готовностью откликнулась Вика. Гринева уже давно все это перестало веселить.

Они вышли на улицу. Духота становилась все более липкой; наверное, будет гроза. Они пошли по выложенной камнями дорожке, и Вика не преминула похвалить тех, кто предпочел брусчатку гравию или асфальту. Гринев знал, что так оно и будет. Они шли к садику камней, расположившемуся под сенью дуба. По пути Вика остановилась, внимание ее привлек охранник, запускающий сейчас бензиновую газонокосилку.

— Этот человек может все вам рассказать об устройстве этой машины, — поделилась Вика с Гриневым. — По-моему, он не просто тут косит траву, а? Как считаете? — Вика хитро подморгнула Гриневу. — Для этого он слишком хорошо разбирается в технике. — И добавила подозрительно:

— Обратите на него внимание.

Гринев прокашлялся — обалдеть можно, просто сногсшибательная проницательность.

А Вика, покачивая своими упругими бедрами, уже шла вперед.

«Жопа у нее, конечно, хороша, — подумал Гринев, — а вот башка уже совсем протекает».

Действительно, будет гроза — вот и птицы переместились поближе к земле, совершая свои беспокойные петли.

В саду камней их ждал Санчес, наблюдавший за медлительными золотыми рыбками, плавающими в бассейне. На «Викиной» лавочке устроилась Александра Афанасьевна, к которой даже здесь, на территории охотничьего домика, все обращались «Вика» — все, кроме самой Вики. Александра Афанасьевна заканчивала курить, чуть не запустила «бычком» в так лелеемый охранниками бассейн с рыбками, потом одумалась и отправила окурок в пепельницу на длинной ножке.

Санчес повернул голову, бросил на Вику быстрый, пронизывающий взгляд, тот самый, которого так боялась Вика, и обратился к Гриневу.

— Я же просил, чтоб она была в форме.

— Не знаю… — Гринев помялся. — С Аллой говори.

Что означало: «Отвали… Алла выполняет указания Папы. И если она увеличила дозу нарозина до трех таблеток, значит, таковы указания Папы. И не хрена ко мне цепляться».

Но, конечно, вслух сказать всего этого Гринев не осмелился. Пока еще нет.

— Возможно, поговорю, — пообещал Санчес.

Он смотрел на Вику, которая затихла и уставилась в одну точку. Никто не нарушал тишины. Время шло, тянулось, как кисель. Вика чувствовала на себе его взгляд, подобный рентгеновским лучам, и понимала, что теперь она обязана выдержать эту паузу. Расслабиться и выдержать. Ни в коем случае не заговорить первой. И никак не измениться в лице. Она балансировала на грани под пытливым взглядом Санчеса, но… и она теперь кое-чему научилась от Александры Афанасьевны. Их теперь действительно не отличишь. Заработал электрический мотор, с большого валуна в бассейн заструился поток воды. Всплеск… Господи, как же Вика была благодарна человеку, вздумавшему включить сейчас этот водопад.

Она вздрогнула и одарила Санчеса рассеянным взглядом.

— Вика — дети, — тихо позвал Санчес.

Ее взгляд прояснился.

— Что?

— Я говорю, что хотел побеседовать с вами, — произнес Санчес обычным голосом и снова бросил на нее этот быстрый, пронизывающий взгляд, — поговорить о вашем друге Лютом.

Вика опустила голову, словно рассматривая свои белые кроссовки.

Надежда, застучавшая в ее сердце, утихла. Вместо нее Вика ощутила внутри себя ватную и какую-то пресную на вкус усталость. Сколько она еще может выдержать?

Сколько?!

— Вашем друге Лютом, — повторил Санчес. — Вы готовы?

Он следил за ее мимикой. Снова повисла пауза.

Вика подумала, что если они сейчас встретятся взглядами, то все рухнет. Эти люди вокруг уже привыкли к ней. Санчес — другое дело. И эти паузы, в которых люди выдают все, что хотели бы скрыть. Вика в отчаянии подняла голову. Но Санчес уже снова разглядывал плавающих в бассейне рыб.

Она быстро взяла себя в руки. «Интересно, — мелькнуло в голове у Вики, — он просто мерзавец, наслаждающийся садист или… он о чем-то подозревает? Тогда зачем все эти игры? Достаточно одного анализа крови, простого теста на присутствие нарозина…»

Санчес посмотрел на нее и улыбнулся.

— Вы увидите ваших детей, как только мы закончим все дела, — сказал он неожиданно. — Ведь я вам обещал.

Викины глаза расширились. Она мгновенно «протрезвела».