Роман Канушкин - Ночь Cтилета-2

Лишь мгновение.

— Либо у нас появился еще один игрок, — проговорил он тихо.

Через два часа Игнат Воронов с карточкой «Пресса», приколотой на летний свитер, вошел в здание «Континента». В трогательный букет незабудок, уже второй, предназначавшийся той же самой особе, он спрятал сложенную аккуратным квадратиком банкноту в пятьсот рублей.

— Надеюсь, моя компетентность и информированность больше не вызывают у вас сомнений? — мягко поинтересовался Санчес. — А то, знаете, мне показалось, что последние три дня мы как бы витали друг вокруг друга в облаках…

— Нет, больше не вызывает, — уверили его.

— Весь этот месяц, начиная со взрыва на свадьбе, это была она.

Надеюсь, вам это так же известно.

— Поэтому мы все еще продолжаем говорить…

— Не глупо, совсем не глупо. С вами приятно иметь дело. А теперь послушайте: надеюсь, мы с вами не из тех людей, кто попусту тратит время. Не позволяйте неудачным мыслям забираться вам в голову, я их чувствую, неудачные мысли… И тогда сразу все закончится.

— Мне известно.

— Надеюсь. Но напоминать всегда не вредно, как считаете?

— Что вы хотите услышать?

— Но только не раздражение, уверяю вас, только не это.

— Все же… Как вы вышли на нее?

— О-о! — Санчес рассмеялся, имитируя старческий голос. — Я — как это в детской книжке? — стреляный воробей, помните? Да… Я уже на пенсии. Можно сказать — тихий пенсионер. Но у меня старые счеты к этим людям. И вот появилась возможность их наконец прихлопнуть. — Санчес так и сказал — «прихлопнуть». — Так уж вышло, что я слежу за вашими злоключениями…

Санчес сделал паузу, подумав, что любопытное он подобрал словечко — «злоключениями», но ответом ему с другой стороны телефонной линии была лишь выжидающая тишина. И Санчес продолжил:

— Да, слежу… И вот подумал, что смогу вам оказаться очень полезным.

Если… вы поможете мне.

— Что вам нужно?

— В свое время, — коротко произнес Санчес и, не прощаясь, повесил трубку.

— Он будет ждать нас на пустыре перед выездом в Измайловский парк. Я знаю это место, — сказал Игнат Воронов, — к этому времени мы должны выполнить свою часть работы.

— Понятно, — произнесла Светлана Андреевна.

— Может быть, все же… Ворон… — начал Лютый.

— Прекрати, — прервал его Игнат. — Забудь об этом. Он… похоже, что… — Игнат улыбнулся, только в этой улыбке было больше холода пополам с чем-то неопределенным. — Он — профессионал. Если мы хоть как-то нарушим наши договоренности, он просто уйдет.

— Но мы могли бы…

— Вова, поверь мне, что это не так. Просто поверь.

Лютый уставился на Игната, потом пожал плечами.

— Ладно, — с покорностью в голосе согласилась шефиня, — наверное, ты прав. И я больше не считаю все это просто провокацией. Но, Игнат, там что-то другое. Что-то похлеще… И я не верю ни одному его слову.

— Я тоже, — сказал Игнат, — только… и он это знает.

Игнат смотрел на Светлану Андреевну. Она нервничала, пыталась не подавать виду, но по мере приближения сегодняшнего дня она нервничала все больше. Шефиня улыбнулась ему и со вздохом произнесла:

— Ладно, Игнат, я иду звонить. Постарайся не превратить нас всех сегодня в преступников. — Светлана Андреевна усмехнулась, даже не пытаясь скрыть ноток горечи, проскользнувших в ее голове. — Я звоню Петру Новикову. Они ждут. Этот батайский следователь, Прима, находится у него. Ох, Игнат… Не могу сказать, что я в восторге от всего этого, но, как говорится… это все карты, которые нам сдали… Других нет.

— Других нет, — отозвался Игнат и мысленно добавил: «И у него тоже, хоть он и хорохорится. Похоже, что и ему сдали всякую мелюзгу. Тузы и джокеры пока остаются в колоде. Пока еще так. И вопрос заключается в том, кто до них доберется первым».

Поселок Гольяново. Лето достигло зенита — стоят самые длинные дни. На Песчаном озере разгар пляжного сезона. Чуть поодаль от пляжа, где песок сменяется травой и подступы к воде более крутые, в гладь озера смотрится, чуть склонившись, красавец тополь. Местная ребятня прозвала его Рукастиком.

Случилось это давно, с тех пор не одно поколение ребятни подросло, а название осталось за деревом. К Рукастику привязана «тарзанка». Сейчас двенадцатилетний подросток, ухватившись за нее по-обезьяньи, взмывает с высокого берега в звенящую прозрачность июньского неба. В воду входит, почти не произведя брызг.

— Красиво, — замечает черноволосая загорелая девочка в ситцевом купальнике в цветочек. Несмотря на свои неполные тринадцать, она уже покуривает украдкой, но, конечно, не днем, а ночными посиделками у Графского пруда.

Следующим в воду летит толстяк Самохин; его зовут Жирдяем, но парнишка он в общем-то неплохой. Падает в воду, как бочка, да еще явно отшибает спину.

— Урод, — заключает девочка в ситцевом купальнике.

За ними с восторгом наблюдает пятилетний малыш, которому полноватая женщина, скорее всего бабушка, втирает в кожу солнцезащитное масло. Попутно она беседует со своей приятельницей — бойкой пожилой дамой с веселыми глазами и вечной сигаретой в зубах. Ее седые жидкие волосы прячутся под кепкой с непомерно длинным козырьком и надписью «Iowa».

Черная «Волга» движется по территории поселка, совсем не поднимая пыли на пересыпанных гравием дорожках. Автомобиль оставляет позади контрольно-пропускной пункт, огибает Песчаное озеро, съезжает на одну из боковых дорожек и подкатывает к воротам, за которыми прячется красивый дом с полукруглым окном во всю стену третьего этажа.

— К Родионовым, — лениво замечает дама в кепке.

— Евгений Петрович? — откликается ее подруга, не прекращая натирать внука маслом. Парню это уже порядком надоело.

— Евгений Петрович на службе. — Дама в кепке чуть удивленно поводит плечами, и голос ее начинает звучать бодрее. — Я видела утром Ольгу…

— Родионову?

— Ольгу Андреевну. — Дама в кепке кивает, дальше продолжает тоном, каким обычно сообщают любопытные новости:

— Дочку она сегодня ждет. Решила навестить стариков.

— Она вроде постоянно здесь…

— Да. Но не одна едет, а со своим профессором. Она ж у них на кафедре… Ольга со мной советовалась, чего б такого вкусненького к обеду приготовить. Гости…

— Профессором?! — Малыш наконец отпущен на волю. — Кто такой?

— Какой-то старикашка, — произносит дама в кепке «Iowa». На мгновение огонек былой игривости мелькает в ее глазах. — Светило чего-то там и кого-то там…

— Она у них умничка. — Полноватой женщине пришло на ум, что она выказала неуместную заинтересованность.

— Да, Ольга на дочь не нахвалится. Хотя по мне, все это хорошо, да замуж девке пора. Она ж вся такая…