Сергей Майоров - Последний долг

— Пообедать не хочешь? — спросил Бабко.

— Аппетита нет. По дороге пирожков нажрался.

Он кивнул и отвернулся. Показалось, он слегка усмехается, и от этого стало не по себе. Я не мог с ним разговаривать, чувствовал перед ним какое-то смущение, что ли. Как будто раньше именно вторжение в чужую личную жизнь не было моей профессией.

Обед затянулся — наверно, сегодня литром не ограничились. Мы молча простояли вместе почти два часа. Иногда Бабко косился на меня, и ухмылка нет-нет да и мелькала на его лице.

Подошли другие охранники, и в этот момент приехала моя Наталья. Вчера нам удалось помириться. Я рассказывал ей о своей новой работе, ни словом не упомянув про отдел внутренней безопасности, обещал вечером заехать к ней, но сюда, сюда-то я не просил ее тащиться! Господи, только ее мне сейчас и не хватает!

У нее было плохое зрение, но очками она пользовалась только дома, считая, что любая оправа портит ее лицо. Щурясь, она растерянно оглядела выстроившихся под аркой мужиков, меня не заметила и вежливо спросила у ближайшего:

— Простите, а где здесь работает Федя Браун?

— Комиссар Браун? — немедленно отозвался бывший мичман. — А вон там, раскуривает свою трубку.

Очень смешно! Я швырнул в сугроб окурок и пошел ей навстречу.

— Привет! А тебя здесь комиссаром называют?

— Адмиралом. Чего ты приехала-то?

— Тебя увидеть. А ты что, не рад? Ну-у вот, а я хотела…

— Рад, конечно, рад. Но я на работе.

— И что, у тебя нет свободной минутки для меня?

— Послушай…

— А что ты делаешь?

— Как что?

— Стоишь и билетами торгуешь? Это называется билетер? А курточка тебе эта зачем?

Отставной мичман явно прислушивался к нашему разговору. Я попытался отвести Наташку в сторону, но на посторонних ей было наплевать, и она продолжала засыпать меня своими дурацкими вопросами. С обычным своим невинным видом, будто специально решила меня довести! Я нагрубил ей и даже с удовлетворением отметил, как в светлых ее глазах промелькнула обида. Она замолчала и опустила голову, теребя потрескавшийся ремешок сумочки.

— Ну ладно, я пошла, — тихо сказала она и двинулась к арке.

Я посмотрел ей вслед и вспомнил, как несколько дней назад, утром, она уходила из моего дома, прижимая к груди плюшевую обезьянку.

— Подожди!

Я побежал за ней, сдерживая свой порыв под взглядами обернувшихся охранников. Мне хотелось все ей объяснить, сказать, что сейчас не место таким разговорам…

Она проскочила арку и заторопилась по улице. Бывший мичман явно хотел съязвить по этому поводу, у него это на роже было написано, даже вислые кончики усов приподнялись, но, встретившись со мной взглядом, он прикусил язык.

Наташка шла к остановке, не оглядываясь, а навстречу ей ковылял низенький толстый кавказец в распахнутой дубленке и утепленных бордовых брюках. Я почувствовал, что вскипаю. Пусть он только попробует что-то вякнуть… Пусть хотя бы глянет не так.

— Он не опасен, — услышал я рядом спокойный голос.

Бабко. Непонятно, откуда возник и зачем подошел ко мне. Я не ответил. Он стоял рядом, смотрел на уходящую Наташку, и я вдруг почувствовал, что, случись сейчас что-нибудь, он, не раздумывая, поможет мне.

Кавказец действительно попытался прицепиться к Наташке, она, не замедляя шаг, отбрила его с презрением, он оторопел, а она вскочила в троллейбус. Ее серое пальтишко мелькнуло среди пассажиров на задней площадке, и я потерял ее из виду.

— Хорошая девчонка, — тихо сказал Бабко. — Зачем ты ссоришься?

— Надо, — зло отрезал я и направился во дворик.

На мое удивление, спустя минуту Бабко подошел ко мне. Я посмотрел на него. Он отвел глаза и промолчал, хотя чувствовалось: ему хочется что-то сказать мне. Повертевшись рядом еще несколько минут, он махнул рукой и ушел.

После окончания смены я решил по дороге домой заглянуть в бар и выпить основательную порцию водки.

Заметив троллейбус, я побежал и успел прыгнуть в задние двери. Створки уже закрывались, но кто-то остановил их рукой. На площадке я увидел Бабко и сжал зубы. Общаться или даже стоять рядом с ним не хотелось, а он тронул меня за рукав и спросил:

— Тебе далеко?

— Десять остановок.

— Мне еще дальше. Давай слезем пораньше, выпьем кофе?

Я хотел сказать, что спешу, но пауза затянулась, и ответ получился бы фальшивым. В конце концов, если хорошо принять, то все равно, кто сидит рядом. Хоть Бабко, Марголин и Аркадий, вместе взятые. Я кивнул.

Мы нашли маленький, освещенный свечами бар и устроились перед стойкой.

— Я угощаю, — торопливо сказал Бабко. — Пить будешь?

— А зачем бы я сюда пошел? Водку.

— Девушка! Нам две пиццы с грибами…

— С грибами не буду. С ветчиной.

— Девушка, подождите! Две с ветчиной, два апельсиновых сока и два по сто «смирновской».

Свою порцию водки Бабко проглотил одним глотком и с таким видом, будто всю жизнь пил ее вместо лимонада.

Я попробовал. Водка была хорошей, неразбавленной. Я опрокинул стакан.

— Еще то же самое. — Бабко придвинул пустую посуду барменше.

— А я помню, чего вы брали? — ворчливо ответила она, но взяла с полки нужную бутылку и налила правильно.

— Спасибо, красавица, — с обычным своим каменным видом сказал Бабко, и барменша только фыркнула, продолжая перекладывать что-то у себя под стойкой. Спустя минуту она швырнула нам под нос тарелки с чуть разогретой пиццей.

— Бар «Не приходите снова», — пробормотал Бабко. — А свечи для того, чтобы грязь на тарелках не видели…

Барменша это услышала и замерла, подготавливая достойный ответ, но мой компаньон ее чем-то смущал, и она ограничилась коротким презрительным взглядом.

— В следующий раз плюнет в водку, — предположил я, вертя в руке стакан.

— Сама ее и выпьет. Давай!

Вторые сто грамм он проглотил столь же решительно и быстро. Споить меня, что ли, вздумал? Ну уж нет, я покажу, кто из нас настоящий разведчик! Я чуть отхлебнул и взялся за пиццу.

— Ты как на работу устроился? — спросил Бабко.

На этот счет меня никто не инструктировал, и я решил говорить правду. Почти полную. Чтоб не запутаться.

— Так ты опер бывший, — протянул он удивленно и даже с каким-то уважением. — А чем ты занимался?

— Всем понемногу. Кражи, грабежи, разбои… Все, начиная от хулиганки и заканчивая убийствами.

Раскрытиями убийств у нас занималась специальная группа при районном управлении, но пару раз мне случалось помогать им, и я не стал уточнять.

— А какое отделение было?

— Пятнадцатое. В Правобережном районе.

— А наркотиками приходилось заниматься?

— Конечно, — ответил я, пытаясь предугадать следующий вопрос.

Чтобы сделать паузу, я поднял стакан, жестом обозначил, что пью за его здоровье, и убавил содержимое на треть.