Сергей Майоров - Последний долг

Поставив стакан, я чуть не поперхнулся. Пить за здоровье человека, которого собираешься подставить, и на его деньги. Ладно, был бы он убийцей или насильником, так я бы всю бутылку высосал и улыбался ему в глаза. Но в такой ситуации…

— А что бывает, если с наркотой ловят?

— Смотря какая наркота и сколько.

— Ну, травка, например.

Так, еще немного, и он предложит мне совместно «раздавить косяк», а я схвачу его за рукав и закричу: «Полиция Майами!»

— Если по количеству хватит на уголовное дело, то посадят. А если нет, на первый раз штрафом отделаешься.

— А сколько надо, чтобы хватило?

— Марихуаны — меньше коробка. — Я пристально, насколько еще мог, посмотрел на него. — Нездоровый у тебя интерес какой-то.

— Да нет, я ж не про себя. — Он покраснел и опустил голову. — Просто у меня приятель…

— Вася, хватит звенеть! Я про таких приятелей, знаешь, сколько раз слышал? Мне п… ть не надо, мне твои заморочки совсем не интересны.

Последние слова я произнес таким тоном, что он должен был, как минимум, насторожиться. Но водка действовала и на него, и он ничего не заметил.

— А как вообще надо… Ну, что лучше делать, если попался?

— Вешаться, — усмехнулся я и отпил еще немного.

— Нет, серьезно! У меня приятель, мы раньше тренировались вместе…

— Да пошел ты со своим приятелем! — обиделся я. — Не надо меня за идиота держать! Куришь — так кури на здоровье, мне какое дело? Что я сейчас, по 02, что ли, звонить стану?

Он подавленно молчал, и я великодушно выдал ему несколько советов, разработанных мною еще в то время, когда я служил опером и знакомые приставали ко мне с подобными вопросами.

Бабко слушал внимательно, как будто собирался дома сесть за стол и заполнить конспект. Это меня порадовало. Как-никак, первый ученик.

Во время лекции я прикончил свой стакан, и Бабко немедленно заказал следующую дозу. Его порядком развезло, и теперь мне казалось, что сам я держусь намного лучше. Он раскраснелся, придвинулся ближе, и было похоже, что скоро начнется хлопанье по плечу и пускание слез. Мне было хорошо. Все мои проблемы заволокло алкогольным туманом, я чувствовал прилив сил и открыто смотрел в лицо собеседника, а воспоминания об утреннем визите в его квартиру начисто выветрились.

Мы уничтожили третьи сто грамм. По замешательству Бабко я догадался, что деньги у него на пределе, и вывалил на стойку содержимое своего бумажника. На пару порций выпивки и дохлые салатики должно было хватить.

Про наркотики мы забыли и теперь трепались о всякой ерунде. Он рассказал, как три года назад, на соревнованиях, повредил связки на ноге, был вынужден продолжить схватку, явно побеждал своего соперника, но его засудили, и вскоре после этого он оставил спорт. Разговор перекинулся на нашу работу. Мы дружно охаяли Гостинку и Горохова персонально. Несмотря на то что выпили мы немало, я все-таки уловил напряжение в голосе собеседника, когда мы заговорили о непосредственном нашем начальнике.

— Ты на дискотеке был? — неожиданно спросил Бабко. Увидев мое недоумение, он поспешил разъяснить: — Мы же охраняем их несколько штук…

— Да, попадал пару раз.

— Про «золотой поезд» слышал?

— Кино такое было… Только я, по-моему, и не смотрел его.

— Я не про кино! — Бабко досадливо поморщился. — Ты что, вообще про это ничего не знаешь?

— Про что — это?

— Ладно, тогда проехали…

Он поспешно перевел разговор на другую тему.

В какой-то момент я отвлекся и сумел оценить ситуацию со стороны. Я решил, что Бабко действительно хотел поговорить со мной о чем-то для него важном, потом напился и замкнулся, боясь наболтать лишнего. Мобилизовав всю свою деликатность, я задал несколько осторожных вопросов о его жене и их взаимоотношениях. Видимо, получилось это у меня не слишком аккуратно, все-таки алкоголь — плохой тут советчик.

Бабко посмотрел на меня неожиданно трезвым взглядом, помолчал и негромко сказал, положив руку мне на плечо:

— Федор, ты хороший парень… Ты мне сразу понравился! Но давай об этом потом, по трезвянке. Хорошо? Только без обид!

Он допил остаток водки, ковырнул вилкой в салате и раздраженно оттолкнул тарелку. Вздохнул, посмотрел на опустевшие стаканы из-под сока.

— На кофе у нас ничего не осталось? Я развел руками.

— Плохо. Извини, Федя, так не поступают, но я пошел. Надо спешить.

Я чуть не проколол вилкой себе щеку. Сказать мне было нечего, и я только выдавил идиотское:

— Бросаешь меня, значит?

— Угу. Не маленький, сам домой доберешься. Пока, до завтра.

Я пожал его руку, он спрыгнул с табурета и пошел к выходу. Походка и движения его оказались четкими, в отличие от меня, когда, спустя несколько минут, я двинулся тем же маршрутом.

На улице, недалеко от бара, шла потасовка. Дрались без обычных криков и ругани, тихо и квалифицированно. Стоявшие у тротуара иномарки с распахнутыми дверями и включенными фарами подтверждали, что это не обычная уличная драка. Зрителей не было, наоборот, прохожие торопились перейти на другой тротуар и побыстрее миновать опасное место. Я последовал их благоразумному примеру.

Во мне еще осталось что-то от прежнего опера. Сделав несколько шагов, я остановился и закурил. Щелкнув зажигалкой, скосил глаза и рассмотрел номера машин. К 878 ТА и Ш 015 ВВ. Они ничего мне не говорили, и я забыл о них.

Лучше бы мне никогда их не вспоминать.

Дома я поставил на плиту чайник и тут же позабыл о нем. Взял телефон, плюхнулся в кресло и набрал номер Натальи.

— Привет! Чего делаешь? — радостно спросил я, услышав ее голос.

— Читаю, — немного помедлив, ответила она. — А ты по-прежнему пьешь?

— Пьют алкоголики. Подумаешь, выпили с приятелем по сто грамм после работы.

— У тебя уже и приятели новые появились?

— А что мне, бегать от них? Как-никак работаем вместе.

— У меня такое ощущение, что ты сторожем на винный склад устроился. В милиции ты тоже пил, но хоть не так часто!

— Так там платили меньше.

— А здесь тебе зарплату бутылками выдают? Я промолчал.

— Да, дальше. Какая у тебя перспектива? Не забыл еще такого слова?

Мне хотелось закончить разговор миролюбиво.

— Послушай, Наташа, я ведь и раньше выпивал, и перспективы у меня и тогда никакой особой не было. Но тогда это все тебя так не волновало. Что же сейчас-то случилось? Здесь хоть платят прилично.

— За что? За то, что в воротах билеты раздаешь?

— А что тут такого? Что я, по-твоему, всю жизнь должен в тюрьму кого-то сажать? Я не понимаю, чего ты добиться хочешь?

Она опять начала меня раздражать. Вместо того чтобы поддержать в трудный период, лезет со своими бабскими капризами. Когда я был опером, ее тоже многое в моей работе не устраивало, но тогда обходилось без скандалов и истерик, а критика ее была, что называется, конструктивной. Я даже обсуждал с ней какие-то служебные дела и прислушивался к ее мнению. А сейчас? То — плохо, это — бесперспективно. Наверное, сидеть безработным очень перспективно.