Виктор Доренко - Золото Рейха

— Поменяйте все на шиллинги, — небрежно произнес Феликс с таким видом, будто ничего необычного и не происходило.

— Я должен все их проверить, подождите с четверть часа, — попросил клерк с учтивым презрением в голосе.

— Пожалуйста. — Колчанов подвел Марину к креслу, стоявшему возле журнального столика, и сам сел напротив, забросив ногу на ногу.

— Куда он их понес? — спросила девушка и опасливо посмотрела на стойку.

— Я просил тебя не говорить по-русски, — прошептал одними губами Феликс и сунул ей в руки торговый каталог. — Читай!

Ровно через четверть часа служащий банка вернулся и отсчитал Феликсу новенькие хрустящие австрийские шиллинги.

— Теперь мы люди, — подмигнул Феликс Марине, и они поехали дальше.

— У тебя есть постоянное местожительство, ну, там, где ты живешь в Вене? — спросила девушка.

— Постоянным назвать его трудно, но у одного моего знакомого по кличке Хер-Голова для нас места хватит.

— Хер-Голова? — засмеялась Марина. — Так я же его отлично помню. Вы все трое в одном классе учились: Виталик, он и ты!

— Он теперь тут большой человек, и в глаза его принято называть просто Голова, хотя за глаза зовут по-прежнему.

— Мы едем к нему?

— Его еще отыскать надо.

— Это сложно?

— Не думаю.

На берегу небольшого пруда расположилось приземистое кафе. К старому дому, в котором, наверное, когда-то жил садовник, теперь пристроили павильон из стекла и покрытого белым пластиком металла. Возле самой воды, по которой лениво плавали белые лебеди, за плетенными из лозы столиками сидели пятеро парней. Чем-то невыразимо родным веяло от этих пятерых: кожаные куртки, бритые затылки, перед каждым по бутылке пива, радиотелефоны на столе. Стоило лишь Марине опустить стекло, как до ее уха долетел негромкий, но весьма виртуозный русский мат.

— Кто это? — спросила девушка.

— Это диспетчерская Хер-Головы.

— Мне идти с тобой?

— Нет уж, лучше посиди в машине. Со всем разберусь я сам, так спокойнее.

— Ты с ними договорился о встрече?

— Да нет, они дежурят здесь круглые сутки. Один из парней посмотрел на машину, и его бесцветные губы расплылись в широкой улыбке. Феликс уже шел по дорожке.

— Смотри, Колчан приехал! В натуре, блин! — радостно воскликнул «крутой».

Теперь уже на Колчанова смотрело пять пар глаз. Было ясно, что его появление внесло хоть какое-то разнообразие в последние часы дежурства этих головорезов. Феликс пожал всем руки и подсел к столику. От пива он отказался:

— За рулем.

— Зря ты на машине приехал, — сказал, видимо, старший группы, дежурившей этой ночью и утром.

— А что, работенка есть?

— Целых три машины ждут, когда их в Россию перегонят.

— Гонщиков не найдете?

— Лучше с проверенными работать. — Парень заскрипел кожаной курткой и взъерошил короткий чуб. — Ты, смотрю, такую телку взял с собой. Тики-так!

— Не жалуюсь, — расплывчато ответил Феликс.

— Сразу видно — наша.

— На работу привез? — поинтересовался еще один парень.

— Нет, — резко ответил Колчанов, — это сестра моего друга.

Упоминание о родственниках и друзьях действовало на эту публику безотказно. Феликс сразу же дал понять, что Марина находится под его покровительством. А затем Колчанов запустил руку в карман куртки и высыпал на стол пригоршню черных семечек. Обычный в нашем отечестве продукт произвел среди кожаных ребят эффект разорвавшейся бомбы.

— Ну, ты, Колчан, даешь! — ошеломленно протянул бригадир «крутых». — Любую херню тут купить можно, но вот семечек нигде не найдешь! Да они мне по ночам снятся, блин! Солененькие такие и чуть-чуть блестят, знаешь?

— Таких я и привез, на рынке брал, — рассмеялся Феликс. — Извини, что остыли…

— Ну, спасибо! Ну, удружил, в натуре, блин…

После такого поистине царского жеста «братва» в случае необходимости не замедлила бы расшибиться в лепешку, хотя и без того Феликс был далеко не последним человеком в этом городе. Как-никак друг Хер-Головы, который заправлял здесь по двум направлениям: перегонка краденых автомобилей и проституция.

— Хер-Голова здесь? — спросил Колчанов.

— А где же ему быть? Еще вчера о тебе спрашивал. — Парень взглянул на часы. — Все, можно звонить, а то он просил раньше девяти звона не делать.

Но конспирация все равно оставалась конспирацией. Прикрывая полой куртки наборную панель, «старшой» нажимал кнопки.

— Голова, Колчан приехал! — радостно бросил он затем в трубку.

На другом конце провода, очевидно, что-то спросили, потому что парень поспешил ответить:

— Нет, не один, с ним девушка какая-то.

— Скажи, что это Марина Езерская, — подсказал Феликс.

— Марина Езерская… — повторил «крутой», отложил трубку и изобразил улыбку до ушей. — Хер-Голова сказал, чтобы через десять минут у него был.

— А где он?

Парень положил на стол салфетку и начертил на ней толстым фломастером план.

— Это недалеко, сразу увидишь дом, он единственный в этом районе с забором. Поспеши, Хер-Голова сказал, чтобы через десять минут был.

Феликс усмехнулся, высыпал на стол еще пригоршню семечек и пошел к машине.

«Раньше Хер-Голова снимал квартиру, а теперь приобрел собственный дом, — подумал он. — Значит, его дела идут в гору. Не слабый у меня, однако, друг детства!»

При всем при том Феликс не строил иллюзий насчет будущего своего бывшего одноклассника. Никто из бандитов, попавших на Запад, подолгу на этом свете не задерживался. Здесь все было поделено, и приходилось наступать конкурентам на пятки, чтобы чего-то добиться. А раз наступаешь на пятки — жди крупных неприятностей.

— Сразу видно, наши ребята, — поставила диагноз Марина.

— Тебя это радует?

— Да нет, как-то странно, за километр же видно, что бандиты, а вроде никто их и не трогает.

— Знала бы ты, скольких из них уже югославы с поляками на тот свет отправили! Целое кладбище открывать можно.

Через три квартала наконец показался новый дом Хер-Головы. Ошибиться было нельзя. Если другие дома отделяла невысокая стена живой изгороди, то этот спрятался за железной оградой, как в наших родных парках «культуры и отдыха». Не хватало только литых чугунных решеток.

Ворота распахнул охранник, как две капли воды похожий на амбалов из кафе. Хер-Голова встретил гостей с родины в саду. Марина в последний раз видела его два года тому назад и поэтому не сразу узнала. С того времени одноклассник брата располнел и вообще как-то посолиднел. На лбу у него пролегло несколько резко очерченных глубоких вертикальных морщин.

— Какие люди! — воскликнул Хер-Голова, обнимая Колчанова. — Сам не знаю, Колчан, за что люблю тебя. Молодец, что не один приехал.

Марина пребывала в нерешительности. Она не знала, как ей поздороваться с Хер-Головой — то ли поцеловать в щеку, то ли просто сказать: «Добрый день». Брат, когда еще учился в школе, никогда не посвящал ее в мужские тайны. Обычно, когда Хер-Голова приходил, ее выставляли из комнаты, давали денег и советовали сходить за мороженым или провести пару часиков в кино. Уже тогда она прекрасно знала: пока родители на работе, ее брат и Хер-Голова приводят к себе девчонок и развлекаются с ними.