Андрей Дышев - Закон волка

Милосердова понемногу раскачалась. Умная женщина и умеет собой владеть — этого у нее не отнимешь. Она стала смеяться, тонко сыграла, что наконец-таки вспомнила меня, а ее мама, то есть тетя Люда, много рассказывала ей обо мне и так далее. Я с восхищением воспринимал этот бред, удивляясь артистическому мастерству Милосердовой. А чему, в общем-то, я удивлялся? Женщина, сумевшая навесить лапшу на уши населению южной Украины, обязательно должна быть талантливой актрисой.

Леша на протяжении всего нашего милого разговора хватался за голову и делал страшные глаза. «Нервный парень, — подумал я мимоходом. — Его задача — изображать умное выражение на лице и поменьше говорить. Иначе завалит все дело».

— Так ты где живешь, сестричка? — спросил я, с трудом найдя паузу в бурном потоке ответной речи моей «сестрички». — Квартира или отдельный дом?

Я был уверен, что сейчас Милосердова начнет под любым предлогом отказывать мне во встрече, уклончиво отвечать на вопрос о месте своего жительства, но она неожиданно повела игру рискованно.

— Я живу на даче с друзьями, — ответила она. — Это, к сожалению, довольно далеко от моря, на Барсучьей поляне. Не слышал о такой?.. Но это все ерунда. Какие у тебя планы, дорогой Костик?

— Может, давай встретимся на берегу, посидим в кафе, вспомним молодость, — начал было я, но «сестричка» меня перебила.

— Все ясно, — ответила она. — Ты, как все мужчины, не оригинален. «Кафе», «посидим», «вспомним молодость», — передразнила она. — Где вы со своим Лешей остановились?

— В гостинице «Алушта», — мгновенно соврал я.

— Значит, так. Сдавайте номер, собирайте вещи и спускайтесь вниз. Через два часа за вами заедет мой шофер. Серебристого цвета «БМВ», номер — три тройки два ноля. Все очень просто. Запомнил?

— Три тройки два ноля, — весело повторил я, задним умом прикидывая, что они со мной и Лещей сделают: скинут в пропасть по дороге на Барсучью поляну или расстреляют прямо у входа в гостиницу?

Я повесил трубку и, все еще победно улыбаясь, вопросительно посмотрел на Лешу: мол, оцени мою находчивость. Но Леша не разделил моего показушного оптимизма.

— Ты сумасшедший, — сказал он с равнодушием обреченного и озвучил мои потаенные мысли: — В ближайшие три часа нас пристрелят и сбросят в пропасть.

— Точно! — кивнул я. — Именно пристрелят, а лишь потом сбросят. А я все голову ломал, что они сначала сделают.

— Пока не поздно, надо уносить ноги.

— А ты, оказывается, страшно нелюбопытен. Сейчас начнется самое интересное.

— Ну-ну, братишка, — покачал головой Леша. — Кажется, тебе надоела жизнь.

— Неужели ты меня оставишь одного? Леша вздохнул.

— Дать бы тебе по физиономии за подобные вопросы!

Я тронул его за плечо.

— Не сердись. Меньше всего мне хотелось бы рисковать тобой. Но кто знал, черт возьми, что она начнет играть по-крупному и пригласит нас к себе! Зато какие у тебя останутся впечатления от отпуска! Твои эскулапы от зависти позеленеют, когда ты им расскажешь, как раскусил саму Милосердову.

— Прежде чем они позеленеют, мой труп посинеет, — мрачным голосом ответил Леша. — Ладно, сколько той жизни! — махнул он рукой. — Давай руководи, великий комбинатор.

По пути к гостинице «Алушта» мы с Лешей договорились, как будем себя вести. Чтобы сильно не усложнять легенду, Леша представится врачом-анестезиологом, работающим в одной из московских районных больниц, а я — водителем троллейбуса. Ладони у меня мозолистые, при желании могу перейти на крутой шоферский жаргон — словом, эту роль я сыграю без особого труда.

В первом же отделении связи, которое попалось нам по пути, я отправил на домашний адрес Володи Кныша телеграмму: «28 августа, 12. 30, г. Алушта. Я и Леша едем в дачный поселок на Барсучьей поляне, где под именем Татьяны Васильевой скрывается Э. М. Ее телефон — 90-00-04. Если вечером не выйду на связь — считай меня коммунистом».

По мере нашего восхождения на эшафот нервы наши, казалось, напрягались до струнного звона. Леша сделал еще одну попытку отговорить меня от этой затеи. По его мнению, вполне достаточно было того, что мы засекли Милосердову, и теперь можно было незаметно ее пасти. Я даже не счел необходимым вступать в полемику. В ответ на мое несгибаемое упорство Леша взорвался и наговорил мне каких-то безобидных грубостей. Когда мы подошли к гостинице, он был хмур и скучен, и единственной умной инициативой его стало предложение долбарезнуть коньячка, чтобы, как он выразился, расслабиться и потрясти шарлатанов блестящим актерским мастерством и наглостью.

Мы потягивали «Белый аист» из пластиковых стаканчиков, сидя на горячих ступеньках парадного подъезда, и рассматривали людей, мельтешащих перед нашими глазами яркими цветными пятнами, как бабочки на лугу. Они очень напоминали хаотическое движение моих мыслей.

— Не приедут, — зевнув, высказал предположение Леша и стал рассматривать рыжего муравья, который ползал по стенке стаканчика и в конце концов увяз в коньячной капле.

Я промолчал. Мне не хотелось рушить и без того слабую надежду друга. Я был уверен, что Милосердова обязательно пришлет за нами машину. Телефонный звонок и мой разговор с ней не могли не насторожить ее. Умная, умеющая детально планировать и прогнозировать свои ходы, эта женщина должна была заинтересоваться мной и выяснить, насколько я опасен для нее, что я знаю, догадываюсь или нет, что под именем Татьяны Васильевой скрывается другой человек.

— Пушка у тебя есть?

— Что? — не сразу понял я. Бандитский сленг из уст мягкого и миролюбивого анестезиолога звучал неестественно и даже смешно. — Пушка? Кажется, ты собираешься дорого продать свою жизнь.

— Все веселишься, хихикаешь, — мрачным тоном заметил Леша и проглотил коньяк вместе с муравьем.

— Это нонсенс — ехать в гости к своей любимой сестричке с пистолетом.

— Ну-ну, — криво усмехнулся Леша. — Когда твоя любимая сестричка подвесит тебя к потолку за яйца и разожжет под тобой костер, тогда и поспорим, нонсенс это или нет.

Мы млели на ступеньках еще не меньше часа и вместе с тенью сдвигались все ближе к середине лестницы, пока не стали мешать отдыхающим суетиться. Когда меня кто-то задел по затылку большой дорожной сумкой, я предложил Леше перейти на лавочку в сквере, но Леша меня не услышал и, раскрыв рот, смотрел на серебристый «БМВ», который на малом ходу приближался к стоянке. Три тройки два ноля!

Леша хотел вскочить на ноги, но я схватил его за локоть.

— Сиди, не дергайся. Сам подойдет. Автомобиль остановился в тени большого бука. Водитель — худощавый мужчина средних лет с рыжими усами — некоторое время еще сидел за рулем» поглядывая по сторонам, затем вышел, сунул руки в карманы, поплевал, постучал ногой по колесу. Леша заерзал.