Леонид Влодавец - Шестерки Сатаны

Полет сам по себе продолжался совсем недолго, едва ли больше пятнадцати минут. Но вот высадка заняла довольно много времени. Дело в том, что вертолет не приземлялся на палубу, а просто зависал над ней метрах в двух. Не знаю, как остальных, но меня лично заставили вылезать, пятясь и свесив ноги вниз. При этом поддерживали за плечи изнутри кабины, чтоб я не вывалился слишком быстро. Я понятия не имел, сколько метров до земли, воды или палубы, а потому немного волновался. В конце концов, мне ведь никто не давал гарантий, что этот полет не завершится на Акульей отмели, куда падать даже с двухметровой высоты очень опасно для здоровья. Но это были зряшные опасения, ибо стоявшие под брюхом вертолета граждане — отважные ребята, однако! — благополучно сцапали меня за ноги, подхватили на руки и, поставив на палубу, тут же повели (скорее поволокли все-таки) внутрь судна.

Меня сгрузили с вертолета не то седьмым, не то восьмым, поэтому о том, что пересадка завершена, я узнал лишь после того, как судно, на которое нас перегрузили, перестало дрожать от работы машин на холостом ходу, завертело винтами и двинулось в абсолютно неизвестном для меня направлении. Мешок с меня сняли несколько раньше, еще тогда, когда я очутился в запертой каюте, намного менее удобной, чем та, куда меня поместили на танкере. К тому же тесной. На танкере был дворец со всеми удобствами, а тут — хрен знает что, какая-то душная клетушка, да еще и темная к тому же. Потому что иллюминатор был задраен снаружи штормовой крышкой. Правда, вентилятор работал и духоты не ощущалось, но все же кайфа от нового места пребывания я совсем не испытывал. Прямо скажем, очень мне не понравился этот, грубо говоря, «обмен жилплощади». Если так пойдет дальше, то можно и в подвале с крысами очутиться…

Тем не менее, надо было сидеть и ждать, чем меня еще порадуют хозяева.

Часа два или три, точно не замерял, мной никто не интересовался. Я прилег на жесткую коечку — шконка, да и только! — после чего попытался расслабиться и вздремнуть, чтоб время шло не так медленно и чтоб не впадать в излишне тревожные размышления. Но дремота не шла. Мозги переваривали полученную перед этим информацию, пытались вычислить, правдивая она или нет, что затевает Сарториус, какую роль играет в этом Элен, что за парень Клык и вообще чем все может для меня кончиться. Мысли очень туго ворочались. Пожалуй, что весь ворох этих пояснений, которыми меня завалила мамзель Шевалье, отнюдь не улучшил мое восприятие ситуации. Напротив, я многое перестал понимать. И самое главное, что прочно поселилось у меня в душе, — это впечатление невозможности распутать все клубки человеческими средствами. Похоже, что в ситуации присутствовало нечто непредсказуемое и даже… сверхъестественное.

Конечно, если принять то, что происходило со мной в параллельном потоке времени, за реальные события, то многое станет понятным и объяснимым. Ведь там даже Чудо-юдо и Сарториус сумели прийти к выводу, что «Black Box» — это не просто коробка или ящик, содержащий в себе некий инопланетный прибор или компьютер, а разумное существо. А я по простоте душевной даже решил, что это, извините за мракобесие, черт. Ну, не такой, конечно, как у Н. В. Гоголя, традиционный, с рогами, хвостом, копытами и свинячьим рылом, и даже не такой, как у М. А. Булгакова, с аристократической внешностью и полным человекоподобием, а, скажем, так: некое материально-овеществленное Зло.

Потом, правда, когда я уже достаточно долго прожил в нынешнем потоке времени, а Чудо-юдо разубедил меня в реальности того, что со мной происходило, произошло определенное изменение позиции. Тем более что долгое время практически никаких реальных подтверждений моего возвращения в прошлое не было. Также, как их не было у Майка Атвуда, который дважды перескакивал по времени назад. И бедного парнишку долго считали фантазером и придурком. Сейчас я с удовольствием встретился бы с ним и побеседовал о тех впечатлениях, которые он пережил. Потому что если двое разных людей ощущали одно и то же, это уже заслуживает внимания. Но его нет. Его убил Сарториус. Зачем и почему, кстати, я толком не знаю. И этот же Сарториус загрузил в мою память то, что хранилось в мозгах Атвуда. Знал ли он, что именно помнил Атвуд, или списал все по принципу: «Вали кулем, потом разберем!»?

Если Сарториус списывал все подряд, то, пожалуй, мог и не просматривать запись памяти Майка. В пользу этого, например, говорит то, что у него было слишком мало времени на все про все. Но, с другой стороны, он должен был загодя знать, что там содержится, иначе на фига ему вообще переписывать что-либо?

Очень это непросто — пытаться все осмыслить, когда в башке каша и не знаешь, что в грядущие полчаса может произойти. Конечно, я так ничего и не сообразил, даже не смог по-настоящему ухватиться за какой-нибудь «хвост», выводящий от одного факта к другому.

Для начала стих шум машин судна, довольно близко от моей каюты загрохотала якорная цепь, и послышался громкий бултых якоря. Встали. Прибыли на место или ждем кого-то? Щелкнул замок, дверь отворилась, в комнату вошли знакомые молодцы в черных очках, а с ними Клык.

— Ну вот, — сказал он с веселой улыбкой, будто мы были с ним закадычными друзьями, и он меня не взаперти держал три часа. — Приехали! Сейчас в последний раз мешочек наденут…

Странно, но на этот раз я почему-то не стал пугаться. Хотя то, что прозвучало вслух, нормальный человек мог понять как прелюдию к отправке за борт.

Мешок мне надели, но наручники и на этот раз не употребили. Повели тем же порядком, под руки, но в более спокойном темпе. Правда, и на сей раз молча. Никаких разговоров не было слышно даже тогда, когда меня вывели на подвесной трап и сгрузили на небольшое суденышко — катерок или моторку. Тотчас после того, как меня на него погрузили, суденышко врубило движок и, подпрыгивая на небольших волнах, понеслось куда-то.

Минут через двадцать оно причалило не то к пирсу, не то к стенке — я это и сейчас не очень различаю, а меня вытащили наверх и повели уже по твердой земле. Не очень долго вели. До моих ушей долетело фырчание автомобиля, лязг открываемой дверцы, а в следующую минуту конвоиры резким движением затолкнули меня на заднее сиденье. Все, как и прежде, делалось молчком, никто даже команд никаких не отдавал. Должно быть, все было уже давно отработано.

Трасса, по которой гнали машину эти господа, должно быть, позволяла им ехать с очень приличной скоростью. Вместе с тем регулярные рывки то вправо, то влево заставляли думать, что дорога эта горная и где-нибудь справа от автомобиля довольно приличная пропасть. Вообще-то я думаю, что это даже неплохо — ехать с завязанными глазами, когда водила себя не жалеет. По крайней мере, меньше пугаешься.