Леонид Влодавец - Атлантическая премьера

— А ты чего, не знаешь? Привезли его с Афгана… В цинковом гробу.

Игорь опустил голову, видно было, что ему это совсем крылья подрезало.

— Ну, дела… — вздохнул он. — Он же со мной с одного призыва. Мы даже в одну учебку попасть могли. А потом — поменяли… Вот, блин, жизнь!

— Он, короче, под самый дембель погиб, — сказал конопатый, — им уже надо было в самолет садиться, а тут приходят и говорят: «Наш взвод в ущелье зажали, надо выручать». Ну, вот они и пошли напоследок… Говорят, что Санька там вообще всех спас, только его убили. Это мужики рассказывали, что его привозили.

— Эти? — перебил я. — Которые с фингалами?

— Нет, другие. Эти тогда не приезжали. Они вроде бы хотели матери Санькиной чего-то передать или отцу.

— Нехорошо получилось, — пробурчал Игорь, — выходит, они Санькины друзья, а мы их побили…

— Так это вы их? — удивленно спросил конопатый. — Втроем?

— Да вон, Колька один их всех уделал. Они б нас с Юркой затоптали, если б не он.

— Ты купаться не пойдешь? — спросил патлатый.

— К вечеру, может быть. Сейчас надо хоть домой показаться. Ладно, мы

пошли!

Поручкавшись с земляками Игоря, мы двинулись по обочине асфальтированной улицы мимо домов, заборов, калиток… На улице почти никого не было. Те, кто работал, вкалывали, а те, кому работать было не нужно, сидели, должно быть, на речке. Я тоже предпочел бы искупаться, нежели наносить официальный визит, к тому же с распухшим ухом. Кроме того, известие о том, что «афганцы» тоже в этом благословенном месте пасутся, меня вовсе не радовало. Очень не хотелось нового мордобоя, тем более что на сей раз мои хозяева могли и не вмешаться, не передать мне свою таинственную силу… А вот у «афганцев» желание распечатать мне морду могло возникнуть.

Наконец, мы свернули в калитку небольшого, скорее дачного, чем сельского дома, обсаженного кустами смородины и крыжовником, с небольшим яблоневым садом, в междурядьях которого уже вовсю зеленела картофельная ботва с цветочками.

Нас почти сразу заметили. Во-первых, здоровенная псина, сидевшая на цепи у самого входа в дом. Она обгавкала нас, едва мы отворили калитку и двинулись мимо крыжовника по кирпичной дорожке.

— Джек! — весело крикнул Игорь, и псина завиляла хвостом. Почти в этот же момент на крыльце появился сперва голый по пояс мужик, а затем полная, загорелая тетка в ситцевом халате и шлепанцах.

— Игорек! — завизжала тетка. — Слава Богу! Родичи — как я понял, тетка была мамой, а мужик — папой Игоря — подскочили к нему и стали лобызать. Мне было немного завидно. Я не знал на всей земле ни одного человека, который бы так обрадовался моему возвращению. В детдоме, наверно, просто поулыбались бы, поспрашивали, но на шею виснуть никто бы не стал.

— Ой, батюшки! — вскрикнула мамаша, наконец-то разглядев, что у Игоря ссадина и фингал. — Да ты весь избит! Кто тебя?!

— Долго объяснять… — отвернулся Игорь. — Подрались по дороге.

— Это фигня, — сказал благодушно его папан, — синяки мужчину украшают. Вам вломили или вы вломили?

— Да мы, мы… Вот, пап, знакомься, это Коля. А это Юра.

— Вместе служили? — поинтересовался папаша.

— Вместе ехали.

— Ехали, ехали и — подрались?! — проворчала мать. — Ой, дураки! Ой, дураки! Ведь и убить бы могли… Здоровые такие, силу деть некуда…

— Ладно тебе стонать, — отмахнулся отец, — чего не бывает, верно? Значит, я — Иван Михалыч Чебаков, а это жена моя — Валентина Паллна. Будем знакомы!

— Николай, — я осторожно пожал Чебакову заскорузлую от мозолей лапу. Лосенок тоже скромненько поручкался.

— Ладно, чего стоять, — распорядился Иван Михалыч, — давай, Валентина, накрывай. И зови Зинку с Ленкой, одна не корячься.

— Давайте поможем! — деловито предложил Лосенок. — Чего надо делать?

— Сиди! — строго заметил Чебаков. — Три бабы в доме, не справятся, что ли? А мы тут посидим на скамеечке, покурим. Чемоданы только в комнату занесите. Игорь покажет, куда…

Когда мы вернулись, Чебаков-старший повел нас в тенистый угол сада, где на врытых в землю обрубках бревен были устроены скамейки и столик. За таким хорошо стучать в домино или пить пиво.

У забора, в недрах малинового куста, Чебаков разыскал ведро с водой, где обнаружилось четыре бутылки «Жигулевского».

— Глаз — алмаз! — похвалился он. — Как знал — четыре положил. — После этого Михалыч сходил к сараю, где у него на веревках сушились подлещики и плотвички. Взяв каждому по паре штук, Чебаков зацепил рубчатую пробку на край стола, прихлопнул ладонью и так открыл бутылку.

— Нормально, — похвалил он, хлебнув из горлышка. — Не остыло. Ну, давайте? рассказывайте. Как там, в армии было, не туго?

Игорь начал рассказывать, мы с Лосенком помалкивали, посасывая пиво. Наверно, и я бы тоже рассказывал, если бы у меня были родители. И если б сам я был нормальным, обычным дембелем. Даже привирал бы, например, для понта, как это делал Игорь. Конечно, и мне бы хотелось показаться покруче, половчее, чтобы отец не знал о том, что и мне иногда доводилось тосковать под славными алыми знаменами…

Россказни Игоря перебила звонкая фраза:

— Все готово, идите кушать, мама зовет!

— Ленка, — представил Игорь, — сеструха. Их таких двое, они близнецы. Вторая — Зинка, у нее родинка на шее.

— Ты бы, папа, их хоть умыться сводил, — поджав губки, сказала длинноногая, в коротком платье, белобрысая девица, похожая на Игоря, — а то от них портянками пахнет…

— Ладно тебе, — проворчал Михалыч, — вечером баню натоплю. А сейчас и так сойдет, в умывальнике вода есть, морды сполоснут, и хватит.

— А у вас баня своя? — спросил Лосенок. — Здорово!

— Потом все покажу. Вы на девку не обижайтесь, они у меня обе шибко умные уродились. В институт идти хотят. Иностранные языки учить. Думают, за границу их возьмут, прошмондовок…

— Папа! — повысила голос Лена.

— А чего? Все одно не возьмут вас, приблудных. Там тыщи надо давать, чтоб пропустили. Завалят на экзаменах, да и все.

Лена убежала, а Чебаков-старший повел нас к умывальнику. От пива и сушеной плотвы аппетит только разыгрался, и я почуял великую жажду пожрать на халяву. Обедать сели на терраске.

Не знаю, долго ли Чебаковы готовились к приезду сына, но стол вышел у них не хилый. Шампанское, водка, пиво, квас в бутылках, на тарелках маняще ароматились холодцы, салат из помидоров, огурцов и лука, свекла с майонезом, чего-то куриное, чего-то рыбное, грибки соленые, пироги… И все такое домашнее, не казенное. Нигде до сей поры мне ничего подобного лопать не приходилось…

— Так, — сказал Иван Михалыч, алчно блеснув узкими, немного припухшими глазами. — Значит, девочкам шампань, а мальчикам — родимую…

— Мне тоже водочки налей, — улыбнулась Валентина Павловна. — Не каждый день сын приезжает…