Леонид Влодавец - Атлантическая премьера

— Фигня какая-то, — пробормотал я, вновь ощутив ледяное дыхание сна, и мурашки побежали у меня по коже.

— Да, — поддержал Лосенок, — они ж вроде нормальные были.

— Когда не в кайфе, — зло хмыкнул Игорь, — все нормальные. А пыханут — и крыша едет. Короче, Саньку они решили выкопать и закопать в другом месте, проткнув осиновым колом. Дескать, смотрели по видаку фильм про вампиров, там так делали, чтобы из могилы не вылезали.

— Ну, суки! — прошипел Лосенок. — Мало мы им навешали!

— Их, подонков, убить надо было! — вскипел Игорь. — Если их не засудят -

я их сам поконаю. Сюда еще приехали, к тете Кате подмазались, наркота гребаная!

— А он сказал, где они Саньку — начал было я, но Игорь даже не дослушал вопрос.

— Все выложил, сука! Остальные, конечно, отнекивались, но их приперли. Отвели всех вечером на берег, на обрыв.

У меня похолодело аж в селезенке, дрожь в руках, которая едва успела уняться, опять вернулась.

— И там, на обрыве, — продолжил Игорь, — Андрюха показал, где они труп Саньки закопали. И кол — аж полтора метра вбили. Паскуды!

— Жуть такая! — поежился Лосенок. — Вовка говорит «Весь сгнил, червяки в глазах ползают.»

— Ну, это он и приболтнуть мог, — отмахнулся Игорь, — самого-то Вовки там не было. Но все равно — гадье эти четверо, а не люди. Точно, если они свой вышак не получат — я их под землей найду и обратно закопаю. Как они — Саньку.

Я понял, что если сейчас расскажу свой сон или хотя бы о том, что следом за «афганцами» ходил на кладбище, то отношения у меня с Игорем и Лосенком могут круто испортиться. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы после таких россказней не заподозрить меня в соучастии. Да и оказаться в ментовке у меня стремления не имелось. Даже ненадолго. Тем более, что кудесник Чудо-юдо уже открыл передо мной такие перспективы.

Мучила ли меня совесть? Черта с два. Она только немного пощипывала. Да, я знал, что «афганцы» ни при чем. Они искали пустой гроб потому, что знали или догадывались — нет там Саньки. Я хорошо помню, что они говорили тогда, ночью, над разрытой могилой. Но грош цена всем этим показаниям, если их хотят «утопить». Если б я был благополучным мальчиком из хорошо обеспеченной и не имеющей неладов с законом семьи, то, может быть, и поверил бы в справедливость. Но я был государственным ребенком Система — она и в детдоме система.

В общем, страх от кошмара все-таки унялся, я улегся на тюфяк и на сей раз проспал без всяких снов, приятных и неприятных, аж до десяти утра.

Разбудил нас Чебаков-старший.

— Ну, красноармейцы, — объявил он, грозно обдав нас похмельным духом. — Отдохнули? Пойдем, похалтурим маленько.

Я сразу вспомнил, что речь идет о бассейне на даче Чудо-юда.

— Почем сговорился, бать? — спросил Игорь.

— Вам — по два стольника, мне — остальное, — Иван Михалыч прикинулся шлангом. — Это только за разметку и котлован. Бетон, плитку — всю чуйню-муйню — отдельно. Счас пожрем, примем — и вперед!

Мамаша Игоря заправила нас капитально, хотя есть особо не хотелось, а Михалыч оделил нас «для веселья» стопариком каждого. Потом из какой-то сараюшки старший Чебаков вытащил нивелир, складную рейку, веревку, топор, лопаты и торжественно вручил нам это оборудование. Я нарядился в свой старый добрый комбез, а Игорь с Юркой в какие-то рваные спецуры из запасов Михалыча.

— Рабочий класс! — с беспощадным сарказмом аттестовали нас близнецы и, похихикивая, отправились загорать.

— Интеллигенция вшивая! — проворчал Иван Михалыч. — Мало я их порол… Ишь, жопами развилялись, засранки…

— Ладно, — басисто вступилась за своих любимиц Валентина Павловна, — топайте, халтурщики! Да смотри там, не больно булькайте…

— У тебя не спросил, — бормотнул Михалыч, — верно, мужики?!

Сергей Сергеевич в момент нашего прихода возился с «Волгой». У Лосенка аж глаза загорелись — есть такие пацаны, которым прямо-таки не терпится сунуть нос в любой механизм.

— Что, искра в землю ушла, хозяин? — спросил Михалыч с легким ехидством.

— Здравствуйте вам!

— Да стучит что-то, — отозвался Чудо-юдо, — не могу понять, где.

— Можно? — спросил Лосенок. — Я полгода комдива возил на такой же…

— Не возражаете, товарищ бригадир? — шутливо спросил Сергей Сергеевич. Чебаков только развел руками:

— Хозяин — барин. Покамест мне и двоих хватит. Ты, Игоряшка, натеши колышков, а Колька со мной померяет… Ну, а вы, значит, Сергей Сергеевич, нам покажете в точности, на каком месте хотите свой бассейн делать. Чтоб уж окончательно. А то отроем не там — лишняя работа получится… И собачку вашу привязать надобно. Большая очень. Тяпнет за ногу — на костылях ходить придется.

— Собачку я в доме запру, — пообещал Сергей Сергеевич. — Я сейчас собираюсь в Москву по делу, так что мешать вам тут не буду. А план участка у меня вот он, в машине. Вот проект бассейна и сауны. Достаточно точно все намечено. Можете приступать.

— Бу сделано! — Михалыч дурашливо вытянулся во фронт. — Пошли, Никола!

Когда мы зашли за дом, Чебаков вытащил пачку «Беломора», раскочегарил папиросину и наставительно объявил:

— Хорошая работа начинается с хорошего перекура!

Я согласился и, за неимением своих, стрельнул у Михалыча «беломорину».

— Буржуй! — не слишком громко заметил Михалыч, приглядываясь к плану. — Ни хрена ведь не делает, только мозги всем пудрит, а деньги идут. И крупные. «Волга» самое малое десять тыщ стоит, а то и все пятнадцать, если новая. А вот она у него. Бегает! Дача по прикидке — все двадцать. Откуда? А стоит. Сауна эта самая с бассейном десять на пятнадцать — не меньше дачи обойдется. И будет. Так… От стены у него по чертежу выходит три с половиной метра переход, потом десять на пять сауна и еще десять на десять бассейн… Игоряшка! Колья натесал?

— Штук пять есть! — откликнулся Игорь.

— Тащи все и теши дальше. Сантиметров по двадцать каждый. Десяток для начала хватит, потом еще сделаешь… Так, Николка, кончай перекур!

Я не очень понимал поначалу, чем занимаюсь. То Михалыч чего-то мерял рулеткой, заставляя меня забивать принесенные Игорем колышки. Потом, вооружившись нивелиром и вручив мне рейку, стал заставлять меня переходить из угла в угол, чего-то отмечая в затрепанной тетрадке. Потом опять забивали колышки, натягивали между ними веревку. Солнце припекало, бухтение и матюки Михалыча, которому то было не то и это не эдак, раздражали. Хотелось плюнуть на все и пойти купаться.

Зафырчала и уехала «Волга», а затем явился довольный Лосенок. Он уже накалымил аж целый четвертной.

— Во мужик! — сказал он. — Работы всего ничего — на трешку. А он — двадцать пять!

— Дурные деньги — по-дурному и тратит, — хмыкнул Михалыч, — с тебя магарыч! Время сколько?