Леонид Влодавец - Выход на бис

Открыв глаза, я обнаружил, что мы, все четверо, находимся в странной полукруглой комнате. То есть одна стена была плоская, а другая полукругом, и в комнате было только два угла. Вдоль полукруглой стены располагались четыре кресла, похожих не то на самолетные, не то на зубоврачебные. На плоской стене находился какой-то черный куб с ребром примерно в один фут. В креслах сидели мы, земляне, а под черным кубом стоял, положив на него руки, гигант инопланетянин. Он не поворачивал никаких выключателей, не нажимал кнопок, да на кубе ничего и не было. Откуда-то из середины обращенной к нам грани куба выбросились четыре тонкие голубые «нити» или луча, которые стали быстро закручиваться в тонкую спираль.

Эти лучи потянулись к нам, сидящим в креслах. Мне стало страшно, но поделать я ничего не мог. Всем остальным тоже было страшно, на лицах даже что-то предсмертное читалось, небось думали, как и я, что их сейчас убьют этими самыми лучами.

Но тут что-то произошло. Один из лучей, как раз тот, что тянулся ко мне, вдруг погас. Остальные благополучно дотянулись до Милтона, Клары и Тины. Тут лучи, смахивающие на завитые в спираль телефонные шнуры, разделились на множество тоненьких нитей-лучиков и за несколько секунд как бы оплели головы моих спутников. Сразу после этого с их лиц исчезло выражение тоски и страха. Они обрели спокойствие, а у Тины даже появилась улыбка на лице.

А вот инопланетянин, державшийся руками за куб, стал вести себя не так уверенно. Похоже, его техника повела себя как-то не так. Должно быть, что-то испортилось.

Гигант убрал руки от куба, но три луча продолжали работать, а четвертый так и не появился. Инопланетянин вошел в плоскую стену так, будто она была сделана из тумана, и исчез.

Конечно, я попробовал вылезти из кресла, но мне не удалось. Вроде бы я не был к нему пристегнут ремнями, или привязан веревками, или прикован цепью, но оторваться от сиденья не мог.

Верзила вышел из стены так же легко, как и вошел в нее. Он опять положил обе ладони на бока черного куба, но четвертый луч все равно не появился. Тогда гигант растопырил огромные пятерни, и я с ужасом увидел, как прямо на моих глазах тела Тины, Клары и Милтона теряют свою форму и превращаются в ослепительно яркие продолговатые штуки — не то сигары, не то морковки, — оплетенные голубоватой сеткой маленьких молний, постепенно скручивающихся в спиралевидные трубы. Такие же по виду, как та, через которую мы вошли на тарелку, только гораздо меньшего диаметра.

Кресла опустели, а витые трубы, в которых находились три светившиеся, как расплавленная сталь, морковки, стали вытягиваться, а затем упираться в полукруглую стену. Видимо, они прошли и сквозь нее, а потом и вовсе вылетели куда-нибудь в космос, но этого я, конечно, не видел. Зато хорошо запомнил, как после того, как инопланетянин сжал кулаки, морковки в трубах засверкали еще ярче и со страшной скоростью унеслись по своим трубам неведомо куда. Мне захотелось завизжать и заплакать, потому что я думал, будто все трое погибли. Но я не мог этого сделать, так же, как не мог подняться.

Верзила поджал два пальца, и две трубы исчезли, а одна стала сужаться, пока не превратилась в телефонный шнур. Потом этот шнур потянулся к моему лбу… Внутренне я орал дурным голосом, но ни звука издать не мог.

В тот момент, когда голубая трубка-шнур не дошла до моей головы самую малость, с верзилой-инопланетянином стало происходить что-то непонятное. Он убрал руки от куба и тут же стал терять свою человекоподобную форму, сжимаясь сперва в кактус, а потом в ежа. В это самое время полукруглая стена содрогнулась от мощного удара извне. По-моему, я успел заметить трещину, которая на ней появилась, или даже пролом. И оттуда по направлению к ежу, ощетинившемуся зелеными иглами, полетели ярко-белые, сверкающие штуковины, напоминающие не то швейцарские кресты, не то знаки плюс. А в ответ, со стороны ежа, к дыре понеслись зеленые иглы. Кресты сталкивались с иглами, вспыхивали маленькие, но ослепительно яркие вспышки, будто сюда ворвалась сотня фоторепортеров.

Я уже понял, что это перестрелка или даже целый космический бой. Мне было страшно: вдруг попадут в меня? Но покамест мне вреда ни от плюсов, ни от игл не было, они поражали только друг друга. С кем перестреливается еж, мне было не видно, я боялся, как бы тут еще один монстр не появился.

Но тут позади ежа лопнула плоская стена, и из нее выпал черный куб, а следом за ним из образовавшейся квадратной дыры в комнату влетело некое плотное бесформенное облако, из которого вылетело сразу пять белых крестов. Одновременно два креста вылетели из дыры в полукруглой стене. Еж выпустил сразу много игл, но один из крестов ударил прямо в него. Я ожидал, что произойдет какой-нибудь взрыв, и в ужасе зажмурился, но через пару секунд, поскольку взрыва не случилось, открыл глаза.

Ни ежа, ни облака не было, ни кресты, ни иглы больше не летали. А самое удивительное — я обрел способность двигаться, смог сойти с кресла и сделать несколько шагов по помещению, где происходила схватка. Конечно, вылезать я боялся, потому что понимал, что с космической тарелки все равно никуда не убежишь, а попасть под огонь передравшихся между собой цивилизаций я не хотел.

Поэтому, сделав несколько шагов туда-сюда по комнате, убедившись, что проходить через эти стены я не смогу так же легко, как великан, а пролом в полукруглой стене для меня слишком узок, я вернулся в кресло. Посидел в нем минут пять, прислушиваясь. Всюду была тишина.

Тогда я испугался, что инопланетяне перестреляли друг друга, и я остался где-то в космосе один-одинешенек. Управлять тарелкой я, конечно, не смогу, а у них тут и поесть, наверно, нечего.

На сей раз я подошел к дыре, которая образовалась после того, как вывалился куб. Я приставил куб к плоской стене, с опаской встал на него ногами и осторожно заглянул в дыру.

На той стороне оказалась точно такая же полукруглая комната, только кресел не было. Вместо них стояло несколько больших и маленьких черных ящиков. Все они были сделаны из того же материала, что и наш, то есть тот, который мы нашли в Пещере Сатаны. Но кольцо на торцевой стенке было только у одного. Не знаю, был ли это тот же самый ящик или какой-то другой, но я сразу понял: это мой шанс спастись. Я просунул палец в кольцо… Вспышка!

Куда на этот раз унесло бедняжку Майка, мне предстояло узнать только в следующей серии. Я-то проснулся на своем месте, на корме «джикейской» резиновой лодки, почти рядом с подвесным мотором. Солнышко стояло уже высоко. Хавронья сидела на скамейке и с интересом копалась в пакетах с аварийным запасом, на которые мы прошлой ночью не обратили внимания. Горизонт был девственно чист на все триста шестьдесят градусов. Ни дымка, ни паруса, ни каких-либо признаков близкой земли. Живи как хочешь. В воздухе обстановка тоже спокойная, никто не гудит и не летает, даже птиц не видно.