Леонид Влодавец - Выход на бис

И тут произошло то, чего я не ожидал. Точно в середине торцевой стенки ящика твердая поверхность неизвестного материала вдруг выпучилась в виде небольшого непрозрачного пузыря, который стал быстро раздуваться и превратился сперва в полусферу, а потом в сферу диаметром примерно в один дюйм. Еще через пару секунд сфера стала менять форму, сплющиваться и, в конце концов, превратилась в хорошо знакомое мне кольцо, продетое через цапфы.

Конечно, я тут же просунул палец через кольцо и пожелал, чтобы пришельцы не смогли прорваться на Землю. Может быть, я просто пожелал, чтобы исчез страх. Не знаю, мне трудно было оценить свои действия и мысли, потому что на все это я потратил десять секунд, не больше.

Вспышка! Она была очень яркой, но на сей раз я не потерял зрения даже на пару мгновений. Только в сам момент вспышки зажмурился, а потом тут же открыл глаза.

Мать и отец недоуменно переглядывались, вокруг ничего не изменилось. Скорее всего, в окружающих домах вспышку, происшедшую у нас в мастерской, никто не заметил, а если и заметил, то принял ее за искру электросварки. Но страх исчез, и я отчего-то был убежден, что теперь никакие инопланетяне — ни те, что стреляли зелеными иглами, ни те, что стреляли белыми крестами, — уже не появятся.

— Это… он сработал? — произнес отец, поморгав глазами и увидев, что я держу ящик за кольцо, просунув в него палец.

— Да, — пробормотал я, еле ворочая языком от удивления. Удивился я, конечно, не тому, что ящик сработал, и даже не тому, что мне удалось восстановить на нем кольцо. Удивился я тому, насколько ящик уменьшился в размерах. Теперь его и ящиком было трудно назвать. Предмет, вписывающийся в объем 10х5х5 дюймов, проще, наверно, назвать коробкой. Вообще-то мне и раньше казалось, что ящик способен немного увеличиваться и уменьшаться, но сейчас это уже явно не казалось, а было фактом.

— Он стал совсем маленьким, — произнесла мама. Теперь это шкатулочка какая-то…

— Что ты ему приказал? — спросил отец.

— Мне показалось, что всем нам стало жутко. Так было, когда там, в той жизни, появились инопланетяне. Вот я и захотел, чтобы они не смогли сюда прийти…

— Ты думаешь, он выполнил твой приказ?

— Не знаю, это трудно проверить.

— Но он действительно выполняет желания или только пускает вспышки?

— Раньше выполнял, а выполнит ли теперь — не знаю… Но можно попросить его сделать что-нибудь. Такое, чтобы было сразу видно, получилось или нет.

— Хорошо. Прикажи ему, чтобы здесь появилась бутылка «White Horse».

Вспышка! Виски появилось как раз на том верстаке, который мы отремонтировали перед обедом. Отец отвернул пробку и жадно сделал несколько глотков прямо из горлышка.

— Настоящее! — констатировал он. — Черт побери, Волшебная лампа Аладдина в наших руках!

— Может быть, попросить хотя бы десять тысяч долларов? — предложила мама. А то если ты будешь все время просить виски, эта лампа не принесет нам счастья.

Отец почесал лоб и сказал:

— Надо немедленно отвезти ящик губернатору штата, минуя промежуточные инстанции.

— Но ведь сегодня выходной. В канцелярии губернатора вряд ли есть кто-то, кроме дежурных чиновников, — напомнила мама.

— Я думаю, если они увидят то, что только что увидел я, то найдут его на дне моря или Большого Каньона.

Каюсь, но в этот момент я растерялся и не подсказал отцу, что ему надо просто просунуть палец в кольцо и попросить у коробки, чтобы она перенесла его прямо в столицу штата. Но он уже схватил коробку под мышку и перебежал в гараж.

— Билли! — взволнованно крикнула мама. — Осторожнее в дороге, до города два часа езды!

Я подбежал к автомобилю в тот момент, когда отец уже завел мотор.

— Оставайся с мамой! — велел он.

— Нет! — закричал я. — Ты многого еще не знаешь, мне надо ехать с тобой!

— Хорошо. — Он не стал упираться и позволил мне сесть на заднее сиденье.

— Ради Бога, осторожнее! — еще раз напомнила мама, когда мы выезжали из ворот…

Господин Баринов (он же Родригес, Рамос, Коротков, Браун и прочая, прочая, прочая) проснулся в гордом одиночестве. Похоже, партнерши не дождались его пробуждения и сбежали.

Я особо не тосковал. Меня больше интересовало, где мы находимся и почему я не слышу шума дизелей.

Оказалось, что для получения ответа на эти вопросы достаточно выглянуть в окно. «Дороти», должно быть, еще прошлой ночью или даже вечером ошвартовалась в бухте, приватизированной некогда еще мистером Джералдом Купером-старшим.

Бухта эта, как мне помнилось, была поделена молом на две части: купальную и портовую. Купальной зоны в мой иллюминатор видно не было, а вот портовую я сразу узнал. Правда, в прошлый раз «Дороти» стояла у среднего пирса, а в этот раз причалила у того, что ближе к молу. Два остальных из окна каюты просматривались очень неплохо. У ближнего стояло несколько маломерных катеров и спортивных яхт, у дальнего виднелся романтический силуэт двухмачтовой яхты «Си Игл4» с вооружением старинной бригантины, а также двух аппаратов на воздушной подушке. Утреннее солнце обрызгало легкой позолотой глянцевитую тропическую зелень, через которую просвечивали аккуратные дорожки, лестницы, фонтаны… Высунув голову в окно и посмотрев вдоль корпуса яхты, я увидел розовый особняк в стиле испанской колониальной архитектуры на склоне холма, похожего на мохнатого великана, сидящего по-турецки. Теперь, стало быть, все это перешло к Марселе и… Майку Атвуду. Нечего разевать рот на чужой каравай. Хватит того, что мне и так из фонда О'Брайенов кое-что причитается, если, конечно, Чудо-юдо не лишил меня наследства за аморальное поведение. Опять же из средств за продажу «Rodriguez AnSo incorporated» шейху Абу Рустему тоже какие-то бабки должны быть…

Размечтавшись о том, что и за что мне следует, я как-то упустил из виду все сложности жизни, и на некоторое время она мне показалась совсем прекрасной. Зато когда я о них вспомнил, мне ненадолго захотелось стать обладателем такой коробочки, какой пользовался Майк Атвуд. Хотя бы для того, чтобы заказать себе бутылку водки и, выжрав ее, не думать о всяких там «джикеях», «койотах», «куракинцах», «сорокинцах», «чудо-юдовцах», которые могли быть уже на подходе или на подлете к Марселиной вилле. Но еще больше мне не хотелось думать о грядущих разборках с Еленой Ивановной — то было вообще страшнее атомной войны.

Поэтому утро я начал с душа. Надо было смыть все грехи, счистить, ликвидировать, и как можно скорее. Однако оттереть от кожи смешанный аромат Марселы и Сильвии мне не удалось. Может быть, окружающие его и не почуяли бы, но я все время ощущал. Правда, почти на уровне обонятельного глюка.