Валерий Рощин - Готовность №1

Анна долго стояла у открытого окна, глядя на моросящий по темному асфальту летний дождь, а он все так же молча сидел в кресле. Частенько ловя на себе его похотливые взгляды, она чувствовала, что с каждым разом влиятельный приятель все неохотнее расставался с интересующими ее сведениями. Причитавшиеся долю немалого гонорара он безропотно брал, но любовь к деньгам понемногу уступала пальму первенства другому человеческому естеству.

Девушка отвернулась от окна, неспешно приблизилась к мужчине, бывшему лет на двенадцать старше нее, присела на широкий, мягкий подлокотник кресла. Правая рука медленно легла на спинку — позади его темной, едва начавшей седеть головы, а левая, привычно потянувшая полу длинного халата и прикрывая облаченное в темный чулок бедро, вдруг на миг застыла… Спохватившись, дабы не смазать только что выбранной на ближайший вечер роли, урожденная Жирнова не стала поправлять одежду. Напротив — вызывающе закинув ногу на ногу, так что полы и вовсе разъехались, она запустила пальцы в жесткую шевелюру гостя и, чуть закусив нижнюю губку, прикрыла глаза…

Теплое летнее утро ворвалось золотистыми лучами в уютно обставленную квартирку близ «Петроградской». Вначале лучи медленно проползли по валявшейся у кресла одежде, среди которой был халат с лежащими поверх него черными комбидрессом, чулочками и тончайшими трусиками. Чуть дальше и в еще большем беспорядке вались вещи мужской принадлежности: рубашка, брюки, галстук, носки… Солнце «обследовало» и их, прежде чем достигло приземистого двуспального ложа.

Седеющий приятель Анны проснулся тотчас. Резко откинув махровую простынку, он вскочил и, отыскав среди множества бумаг на журнальном столике золотые наручные часы, тупо уставился на циферблат. Затем облегченно вздохнул и опять откинулся на подушку. С минуту сотрудник Управления ФСБ лежал неподвижно, однако соседство с обнаженной светловолосой прелестницей медленно, но верно возбуждало…

Девчонка крепко спала, не чувствуя его осторожных прикосновений к груди, животу, бедрам… Лишь когда он, дойдя до предельной кондиции, стал громоздиться сверху, она пробормотала сквозь сон какую-то нелепость, оттолкнула его и раздраженно перевернулась на живот. Однако тут же в полудреме осмыслив негативные последствия сего каприза, сама развела ножки и слегка подобрала колени. Не открывая глаз, подтолкнула приятеля ладошкой за свою красиво изогнутую спинку, томно при этом шепча:

— Ну, где же ты?.. Скорее… Я жду…

Спустя полчаса фээсбэшник скакал на одной ноге у кресла, никак не попадая ногой в брючину. Анна по-прежнему возлегала не кровати и, ни сколь не стесняясь наготы, листала набранную и распечатанную на принтере еще ночью статью. Кажется, статья удалась, и ей нестерпимо хотелось кого-нибудь познакомить со свежим творением…

— Вот послушай… — увлеченно пробормотала она и стала выразительно читать с самого начала: — Возможно, кто-то из читателей нашей газеты наивно полагает, что когда-нибудь наступит такое благодатное время, когда экстремисты всех стран одумаются или объявят мораторий на проведение террористических актов…

— Анна, милая… — внезапно перебил ее мужчина, закончивший вязать узел галстука перед зеркалом. — Я, к сожалению, опаздываю…

— Ну, тогда вот — самое главное!.. — настаивала она. — Ведь это место появится в газете благодаря тебе.

— Хорошо-хорошо… — поморщился тот, накидывая пиджак.

— Так… Где это?.. Ага, вот!.. Главной и первейшей задачей на сегодняшний день российские спецслужбы считают выяснение ближайших планов чеченских экстремистов. Да, безусловно — гремящие взрывы на улицах наших городов — самая больная и злободневная тема, не оставляющая ныне равнодушным ни одного гражданина Российской Федерации. Поэтому, на недавно организованной специально для меня короткой встрече на одной из засекреченных баз разведывательной службы, где весьма компетентный человек, имени которого по понятным причинам я назвать не могу, намекнул…

При этих словах офицер службы безопасности обвел ироничным взглядом уютную «засекреченную базу» с необъятным любовным ложем. Покосился на идеально ровно выбритую «лунную дорожку» сексапильной блондинки и с усмешкой припомнил, как, тщательно обследовал и многократно ублажал то, куда эта «дорожка» вела, пока барышня внимательно слушала и основательно запоминала его «намеки».

А та, не замечая ироничной ухмылки, продолжала старательно выводить:

— …Что в самое ближайшее время не исключает возможности заброски в дальние глухие села южной Чечни наших агентов. Под видом беженок или беженцев они будут селиться в аулах близ горных лагерей бандитских вооруженных формирований и по крупицам собирать информацию о людях, имеющих прямое отношение к высшему руководству мятежной республики Ичкерия. Ну а далее, по мере поступления ценной информации, наступит очередь подразделений спецназа. Такого, например, как группа знаменитого подполковника Извольского…

— Все замечательно, Анна. Извини, но мне пора — жутко опаздываю!..

Девушка нехотя прервала чтение, отложила скрепленные стандартные листы, встала с кровати и босиком прошлепала через огромную комнату. Подойдя, отчего-то протянула руку…

— Когда мы встретимся? — игнорировав рукопожатие и притянув к себе Анну, поцеловал он ее в губы.

— В любой вечер, — запросто и в тоже время весьма холодно отвечала она. — Ты приносишь мне интересный свежий материал, получаешь деньги за предыдущий, и остаешься до утра. Согласен?

Мужчина, не раздумывая, кивнул и тихо растворился за дверью…

По большому счету, все произошедшее накануне: и вечером, и ночью, и ранним утром его вполне устраивало.

Подходить вплотную к Гомхою Извольский не хотел — опасался передового дозора, наверняка выставленного в этом опорном селе предусмотрительным Абдул-Маликом. План шефа спецназовцев предполагал одновременное наблюдение и за началом злосчастной лазейки в минных заграждениях, и за южным подходом к аулу и, разумеется, за тем, что твориться в немногочисленных кривых проулках самого аула. Поэтому, побродив в кромешной тьме и не отрывая глаз от ночного прицела снайперской винтовки, подполковник выбрал соответствующее местечко и повелел уставшей, заметно прихрамывающей спутнице устраиваться на ночлег.

Он не смыкал глаз несколько часов, ожидая какого-либо значительного движения среди домишек Гомхоя или появления людей на тропе, но кроме трех вооруженных мужчин, иногда мелькавших то у домов на южной окраине, то у асфальтовой дороги на западной околице, ничего примечательного не происходило.